Неправовое поле — всегда минное

Международный терроризм - абсолютное зло, это ясно, как ясна и необходимость беспощадной борьбы с ним. Но почему получилось так, что в связи с этим нас, не спрашивая, куда-то ведут?

Создается впечатление, что все мы, оглушенные ужасом сентябрьского террора на американской земле, а затем, взвинтив себя надобностью жесточайшей борьбы с международным терроризмом, оказались, как говорится, на крючке.

И что нас втягивают в какие-то дела, с которыми мы не разобрались и последствия которых не очень-то ясны? И что всё, что ныне делается, не исключено, может обрушиться на всех нас страшной бедой? И что вообще здесь начинают теряться главные ориентиры, определяющие развитие нашей страны в движении по основным направлениям современной цивилизации?

Нет слов, начатая ныне поистине всемирная борьба с терроризмом - явление высокого исторического значения. Здесь не только наносится жестокий, будем надеяться, разящий удар по идеологии силы, самому жестокому и изощренному проявлению «права силы» (характерному как раз для коммунизма, фашизма, иных тоталитарных режимов), но в принципе изничтожается сама суть подобной «философии». Плюс к тому в конечном итоге развенчивается вообще культ силы, любые расчеты на нее как средство решения наших человеческих проблем. Тем более что и наши внутригосударственные конфликты разрешаются силой регулярной армии, оснащенной тяжелой техникой, да еще по нравам колониальных войн.

Не упустим из поля зрения то, что другие проявления силы при этом как бы отступают на второй план, теряют в наших представлениях остроту и необходимость столь же - как и терроризм - жестокой борьбы с ними. Подспудно здесь сквозит мысль: коль скоро данный случай не есть факт террора, то это не так уж важно, можно как-то мириться с подобными силовыми эксцессами. Тем более что под «терроризмом» при таком подходе начинают понимать один лишь индивидуальный и групповой террор, упуская из поля зрения, что наиболее страшен и отвратителен именно государственный терроризм - неотъемлемая черта тоталитарных режимов.

Не буду касаться других, весьма острых проблем нынешней драматической ситуации (даже той, что, «помогая Северному альянсу», как это публично объявлено, мы очень скоро можем быть втянуты в прямые военные действия).

Здесь есть вопрос высшей степени принципиальности.

Провозглашая беспощадную борьбу с международным терроризмом, а отсюда - линию на «возмездие», на возможность и оправданность применения методов войны против всех, кто укрывает «террористов» (объявляемых таковыми без суда и следствия), мы исторически возвращаемся далеко назад, в хаос варварства, пожалуй, в доправовое состояние, когда основой расправы, реакцией на правонарушение становится месть (возмездие).

А ведь мы, наша страна, и без того в последние годы, в особенности в связи с чеченскими войнами, многое потеряли в области права - не только утратив ряд достижений в области права и законности, с трудом достигнутых со второй половины 80-х годов, но, по общему нашему состоянию, в немалой мере сориентировавшись на приоритет силы при решении сложных жизненных проблем.

Между тем решающий показатель и главное направление развития нашего общества по пути действительной демократии - это верховенство права.

Неужели нам грозят здесь новые потери (одна из них уже состоялась: в ответ на присоединение к упомянутой международной акции наши «грехи», связанные с чеченскими войнами, кажется, списаны)? Прогноз тут неблагоприятный. Тот «крючок», который возник в связи с нашим поворотом к западной антитеррористической политике с идеологией «возмездия», поставит нас по вопросам права и законности - следуй мы действиям наших партнеров - в еще более сложное положение.

А может быть, тут на нас и сделан расчет?