Девять процентов свободы

Останется ли радиостанция «Эхо Москвы» независимой? Окончательного ответа пока нет. Зато накопилось немало других вопросов, на которые отвечают Борис НЕМЦОВ и Евгений ЯСИН

Елена ДИКУН

Борис НЕМЦОВ

– Борис Ефимович, не кажется ли вам, что скандал вокруг «Эха Москвы», в котором вы оказались одним из главных действующих героев, изрядно подмочил вашу репутацию? Вас назвали «мародером», «отмывателем репутации Коха», обвинили в получении взятки.

– Единственный человек, который произнес эти слова, был главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов. 14 июля в 11.30 утра он пришел ко мне домой и тихо извинился на кухне. Поведение Венедиктова во всей этой истории мне непонятно и оставило горький осадок. Но сегодня я не хотел бы никого судить и зацикливаться на вырвавшихся в запале оскорблениях. Я считаю, что максимум, что можно было сделать с моей стороны в этой ситуации, сделано. Достигнут результат, которого уже никто не ожидал: все журналисты продолжают работать на радиостанции, заявления об отставке отозваны назад и порваны, «Эхо» осталось частной независимой компанией, контрольный пакет акций никому не принадлежит. Это ровно та позиция, с которой я начинал переговоры и с Кохом, и с Венедиктовым. Я абсолютно бескорыстно, как вы правильно подметили, с ущербом для своей репутации пытался разрешить конфликт между «Газпром-Медиа» и «Эхом Москвы», с тем чтобы радиостанция выжила. Вряд ли кто-то может заподозрить меня в неприязни к этой радиостанции. У меня дочь работала на «Эхе», я всегда считал эту компанию очень приличной и профессиональной, постоянно там выступал. Собственно поэтому я и предложил свои услуги в качестве посредника.

– Не могли бы вы объяснить, почему в конфликте между «Газпромом-Медиа» и «Медиа-Мостом» вас упорно пытаются сделать акционером? Когда «Газпром» разбирался с НТВ, на какой-то момент возник вариант, чтобы собственники получили по 50 процентов акций, а две акции отошли бы к вам.

– Видимо, все дело опять же в моей репутации. Я всегда выступал за независимые средства массовой информации. Когда был еще губернатором Нижегородской области, принципиально не учредил ни одной газеты или телекомпании. Нижний тогда не случайно окрестили краем «непуганых журналистов».

– Но согласитесь, довольно странная ситуация, когда Альфред Кох, менеджер подконтрольной государству компании, по сути наемный работник, «торгует» не принадлежащими ему акциями.

– Главное, Кох согласился с идеей, что «Газпром» должен потерять контроль над «Эхом». Кроме того, Кох и, честно говоря, я тоже считали, что нужно найти человека, который бы устраивал и ту, и другую сторону. Коху казалось, что таким человеком может быть Немцов. Поэтому он решил подарить мне акции, я принял это предложение, и начались переговоры. Но когда юристы объяснили нам, что я как депутат Госдумы по закону не могу принимать никакие дары, тема была тут же закрыта. Подчеркиваю, все акции прошли мимо меня.

– Однако за это время вы успели объявить, что создаете общественный совет из уважаемых людей, которому передадите акции. Что, так и не нашли достойных кандидатов?

– Совет создан. Кандидатуру предложил я – Евгения Григорьевича Ясина. Святой человек.

– В этой истории вы чем-то напоминаете Романа Абрамовича, который точно так же выступил посредником в переговорах между Березовским и государством. Я имею в виду акции ОРТ.

– Ничего общего. Разница в том, что Абрамович фактически выступил в роли представителя государства, и главная задача той операции была поставить под президентский контроль крупнейшую телекомпанию. Моя же задача состояла в том, чтобы сохранить независимую, частную радиостанцию.

– Вас не смущает, что вы оказались в одной компании с Альфредом Кохом?

– Надо адекватно оценивать действия людей. Если Кох, на мой взгляд, вел себя в этой ситуации достойно, то я не собираюсь скрывать, что поддерживаю его. Тем более что мы давно знакомы, и я считаю его очень умным, образованным человеком.

– Вы осознаете, что, защищая Коха, одновременно теряете часть своих сторонников?

– Да, я понимаю, что это может отразиться на моей политической карьере. Но я привык говорить правду.

– Надо ли так понимать, что на проведении конференции «Свобода слова - 2001», одним из инициаторов которой вы были, поставлен крест?

– Нет, но теперь мы будем делать все по-другому. Еще в момент скандала вокруг НТВ мне пришла в голову идея провести публичную дискуссию о роли свободы СМИ. Потом мы ее обсуждали с разными людьми, в том числе в незабвенном составе: Венедиктов – Кох – Немцов. Встреча проходила в ресторане «Ангара». Поначалу подготовка к конференции шла нормально, но потом произошел конфликт между акционерами, и все рухнуло. Наверняка вам интересно будет узнать, что думают об этой ситуации западные неангажированные эксперты, которые все-таки приехали на конференцию. Так вот, для них дико, что журналисты отказываются публично отстаивать свои позиции, вести открытый диалог.

– Но о какой свободе слова можно говорить, когда Кох, для которого было очень важно организовать медийный форум, по сути шантажировал эховцев, обещая отдать им акции в обмен на согласие участвовать в конференции?

– А я вам расскажу другую историю. За две недели до конференции часть руководства «Эха Москвы» подала заявление об уходе и устроила свою пресс-конференцию, где в одностороннем порядке, никого не предупредив и без всяких объяснений, объявила, что не будет участвовать в конференции. Потом одна из участниц этой акции призналась мне, что таким образом они хотели надавить на Коха и подключить меня к разрешению конфликта.

Теперь я понимаю, что допустил ошибку, единственным учредителем конференции должен был выступить СПС. В будущем мы так и поступим.

– Сегодня, когда восстановлен хрупкий мир, вы не жалеете, что вообще ввязались в этот конфликт?

– Я считаю, что сделал доброе дело. Вместо «спасибо» получил немало оплеух. Но результат налицо: СПС доказал, что может брать на себя ответственность и доводить дело до конца. Получается, что мы единственная политическая сила, которая отстояла «Эхо». Словом, вышел редкий для России «хеппи-энд».

Дмитрий ДОКУЧАЕВ

Евгений ЯСИН

– Евгений Григорьевич, как и когда возникла идея о том, чтобы 9,5 процента акций радиостанции, ставших «яблоком раздора» между «Газпромом-Медиа» и «Эхом Москвы», оказались у вас?

– Давно наблюдая за ходом конфликта, я видел, в каком взвинченном эмоциональном состоянии находятся его участники. И предложил Немцову на прошлой неделе, когда Кох дарил ему пакет акций, взять на себя роль управляющего этим пакетом. Об этом же сказал и Венедиктову. А потом, в минувшую субботу, мне предложили тот вариант, который и был в конце концов оглашен.

– Поясните: вроде бы Кох дарил эти акции Немцову, а в вашем случае речь идет уже об их покупке. Почему?

– Действительно, вариант дарения отпал, и сейчас принята другая схема. Почему – не знаю. Ведь я во всех этих переговорах на самом деле не участвовал. Я выполняю роль исключительно посредника. Моя задача сейчас, прежде всего, снять тот негативный эмоциональный фон, которым сопровождаются переговоры. А там уж будет понятно, какие политические или коммерческие мотивы за всем этим дополнительно кроются. Если снова возникнут трудности, то станет окончательно ясно, что это не просто эмоции и не просто несложившиеся отношения.

– Почему, на ваш взгляд, Борис Немцов не устроил в качестве посредника менеджмент «Эха», а вы устроили?

– Может быть, дело в том, что я давно сотрудничаю с радиостанцией, не раз высказывал свои симпатии коллективу, там у меня много друзей. Что касается Бориса Ефимовича, возможно, сыграл свою негативную роль тот факт, что он слишком легко согласился на предложение Коха, и это очень не понравилось Венедиктову. Судить более определенно мне трудно, поскольку в детали этого конфликта я никогда не был вовлечен.

– Называют сумму в один миллион долларов – столько якобы стоит тот пакет, который вам предстоит выкупить. Вас такие траты не смущают?

– Сколько точно стоят эти 9,5 процента, я не знаю. Но вы же понимаете, что у меня миллиона долларов нет. И нет даже суммы, которая в 10 раз меньше. Поэтому вопрос может решаться только одним путем: участники соглашения мобилизуют по взаимному согласию некие средства, которые будут даны мне в кредит. С тем, чтобы через какое-то время я мог этот кредит вернуть, продав данный пакет акций заинтересованным инвесторам. Потенциально таким покупателем может быть и коллектив журналистов «Эха Москвы».

– Каким вам видится окончательное разрешение конфликта вокруг радиостанции?

– Оно заключается в том, что «Эхо Москвы» должно быть частной, независимой радиостанцией. Вот это для меня единственно приемлемый вариант. А поскольку вокруг меня много людей, которые добиваются того же самого (в частности, как выяснилось, такие люди есть и в администрации президента), то эта цель вполне достижима. Считаю, что если будет выполнено нынешнее соглашение, то мы сможем с чистой совестью сказать, что есть что-то свободное в России, даже если это не нравится кому-то в правительстве или еще где-то во властных структурах. На данный момент осталось уточнить лишь некоторые технические и юридические детали соглашения, которые позволили бы мне участвовать в нем на тех условиях, что я для себя определил. А именно: я не добиваюсь никаких должностей и не получаю никакой прибыли от этой сделки. Для меня это чисто посредническая миссия. Единственное, чего я хочу добиться, – чтобы радиостанция «Эхо Москвы» осталась такой же свободной, как в легендарные дни августа 91-го.