Мечта спасет мир: А пропаганда ей поможет

УПЕРШИСЬ взглядом в подпись под фото, онемела от удивления. На самом-то фото вроде бы ничего особенного: металлическую сетку забора, увенчанного колючей проволокой, ветер залепил смятыми рекламными плакатами с портретами то ли певца, то ли танцора, а за забором - всего-навсего ряды машин зрителей. Наверное, их следовало бы назвать лимузинами. Но 60 лет спустя эти авто смотрятся как скромный провинциальный антиквариат, отнюдь не впечатляя роскошью. А подпись под снимком - гвоздит без сомнений: «Шоу толстых». Автор - Рассел Ли, сделавший свой снимок в 1941 году в Сан-Анджелесе, штат Техас. Но фишка, как теперь выражается юное поколение, в том, что снимок этот американский фотограф сделал по заказу... американского правительства. Если уж совсем быть точными - по заказу Администрации по защите фермеров (FSA - по их, по-американски), которая была создана в рамках президентской программы Рузвельта «Новый путь».

Обычно принято сетовать, что плохо знают наших фотографов в мире. По пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто известен на Западе. Кроме Александра Родченко, конечно. Но и у нас крупнейшие западные фотографы - классики фотографии, в том числе и социального репортажа, - известны очень мало. В этом смысле выставка «Пропаганда и мечты. Фотография 1930-х годов в СССР и США», привезенная в ГМИИ им. Пушкина усилиями вашингтонской галереи «The Concoran Gallery of Art» (куратор выставки Лия Бендевид-Вэл в начале 90-х первой открыла Америке современную российскую фотографию) и нашего музейно-выставочного центра РОСИЗО, уникальна. Но дело отнюдь не только в просветительском пафосе этой акции. (Хотя, конечно, приятно, что классику нашей фотографии увидели в Вашингтоне и Нью-Йорке, а блистательные снимки американцев Доротеи Ланг, Уолкера Эванса, Рассела Ли и других фотографов 30-х - уже показали в Самаре, сейчас - в Москве и чуть позже - в Петербурге.)

Гораздо интереснее, что российско-американский фотографический проект удивительным образом перекликается с нашей сегодняшней реальностью. 30-е годы были выбраны для экспозиции по простой причине. Именно в это время, в период Великой депрессии, в США правительство привлекает фотографов для поддержки своих социальных проектов (тогда-то при FSA и создается так называемый Исторический отдел, командировавший фотографов в самые отдаленные уголки Америки). И в России в это же время фотография ставится на службу государственной идеологии. Фотоискусство обеих стран в этот период служит пропагандистским целям, формируя определенные настроения в обществе. Разница американских и советских снимков, представленных на выставке в ГМИИ, определяется не эстетическими установками (они сходны во многом - фотография нефтяника, сделанная Расселом Ли, перекликается с конструктивистской поэтикой «бригады Игнатовича») и, как ни странно, - даже не идеологическими. Социальный пафос тоже отчасти совпадает. Достаточно увидеть памятник шахтерам медных рудников Аризоны, снятый Доротеей Ланг в резком «родченковском» ракурсе (сзади и снизу), или почитать ее длиннющие подписи, например, под фотографией опустевшего домика в чистом вспаханном поле, сообщающие, что «механизированная вспашка лишает фермеров работы на землях в западных засушливых хлопковых районах», чтобы представить на ее месте советского фотографа и гражданина.

Разница, по-моему, в отношении к мечте. Советская фотография на службе у тоталитарного светлого будущего эту мечту только формировала. Поэтому фотография прежде всего трансформировала реальность. Семья Белкиных из семи человек, собравшаяся от мала до велика вокруг стола, накрытого белой скатертью, в центре которого - черная тарелка репродуктора, откуда льется не песня, а речь наркома Молотова. Это наглядная метафора «сдвига». Метафора как средство агитации и пропаганды. Репродуктор становится воплощением власти (которая, кстати, не требует ответа, а только послушного внимания и вкушения слова отеческого), а фотография (прежде всего в газете и журнале - носителях государственной власти) предъявляет образцы поведения и образы, которым следует подражать. Ударник, читающий газету; нарядные студентки с орденами Ленина на груди; трудящиеся над чертежами; чукчи, слушающие в чистой тундре выступление ансамбля скрипачей; бедняк, занимающий дом кулака... Неудивительно, что сегодня самое сильное впечатление производят другие фотографии, из этого газетно-журнального ряда выпадающие: снимок неизвестного фотографа курортников, усевшихся на ветвях огромного ливанского кедра, или двое мальчишек на снимке Дебабова, вдвоем едва удерживающие 100-летнюю щуку из Байкала...

Американская фотография 30-х годов - великолепный цветок на могиле американской мечты. Той самой, с лучезарной улыбкой и верой в то, что любой чистильщик сапог может стать президентом, что американским миллионером становится всякий бережливый труженик и добропорядочный прихожанин... Горькая ирония над этой мечтой - снимки Рассела Ли и Джона Вачона: Вачон, к примеру, снимает газетный киоск с обложками, с которых сияют глаза кинодив, а кинолюбовники обольстительно скалят зубы... Контрастом к этой пленительной иллюзии - фотографии лагеря сезонных рабочих, где столом служат картонные коробки, а ящики у дерева - и полкой, и столом, где изможденные лица детей фермеров... Но эти фотографии субсидируются вовсе не коммунистами, а американским правительством! Зачем? Ведь оно, правительство, уже проводит программу помощи фермерам... Американская фотография 30-х годов, жестко реалистическая по духу, беспощадная, как хирург, призвана сформировать новое настроение в обществе - не презрение к потерпевшим в экономическом кризисе, а деятельное сочувствие. Отсюда - подчеркивание достоинства и тяжести их труда. Американская мечта умерла - да здравствует американская мечта! То есть государственная поддержка фермеров, создание новой экономической программы, где государство и благотворительные фонды помогут вынести гражданам удары депрессии.

В наших условиях, когда благополучно (и уже довольно давно) скончалась коллективистская мечта о всеобщем светлом будущем, опыт американской фотографии 30-х годов выглядит весьма актуальным. Одна беда - государственная поддержка аналогичного фотопроекта, кажется, нашим фотографам не грозит...