Алхимия сказки

И явно спрос на эти новые имена есть, поскольку, разобравшись со звездами международного масштаба – Роулинг, Лемони Сникетом, Пулманом, Пратчеттом, – издатели принялись за национальных знаменитостей. Дошла недавно очередь, например, до итальянской журналистки Роберты Риззо, чьи книги о девочке Нине, созданные под псевдонимом Муни Витчер (Moony Witcher, то есть Лунная Волшебница), с самого начала позиционировались как итальянский ответ «Гарри Поттеру». С коммерческой точки зрения ответ вполне удался. В Италии волшебница Нина известна не хуже, чем ее английский коллега.

Правда, эту популярность проще объяснить итальянским патриотизмом, чем какими-то особенными качествами самих книг. Но, возможно, именно патриотизм, теперь уже русский, обеспечит продажи и у нас в стране. Симпатичная маленькая колдунья Нина по происхождению русская, и наше отечество поминается в романах Муни Витчер буквально через слово. Как, впрочем, и многие другие отечества – география книги весьма обширна. Знакомимся мы с Ниной в Мадриде, где она живет у двоюродной бабушки, пока ее родители в поте лица трудятся в каком-то московском научном центре. Устав от злобной родственницы, Нина собирается в Венецию к своему необыкновенному дедушке, но накануне отлета получает известие о его смерти. В Венецию она таки едет и сталкивается там со множеством загадок. Да и как иначе, если дедушка – алхимик и волшебник, посвятивший жизнь спасению планеты Ксоракс, населенной существами из света (почему-то сразу вспоминается Владимир Сорокин). В этой истории с Ксораксом все довольно запутанно: тут и взрослому нелегко разобраться, почему для того, чтобы дети опять научились мечтать (а это есть непременное условие выживания планеты), нужно отправиться в Древний Египет или на остров Пасхи. К счастью, Нине помогает умная книга, которая, словно компьютерный "хелп", выдает ответы на правильно заданные вопросы. Вслед за «Ниной. Девочкой Шестой Луны» вышла почти сразу и вторая часть – «Нина и загадка Восьмой Ноты». Продолжение следует.

В отличие от синьоры Риззо швейцарка Марлизе Арольд пишет довольно простенькие вещи, зато в большом количестве. На родине ее библиография насчитывает что-то около 70 книг. До России пока добрался «Парк привидений» и его сиквел – «Парк привидений. Похищение». История у Арольд получается складная, стройная и логичная: мальчику Максу нужны карманные деньги, и он нанимается на работу. Вроде бы задача простая – помогать старику ухаживать за садом. Да только сад не простой, а с привидениями. А уж когда эти привидения устраивают заговор, чтобы вырваться наружу, все становится совсем сложно. Вряд ли у «Парка привидений» есть шанс войти в какую-нибудь "золотую коллекцию" или стать бестселлером, но он настолько добротно сделан, что подкупает уже одним этим.

Многих новых авторов родители, оказавшиеся вовсе не столь консервативными, покупают вполне охотно. И все же потом неизменно морщат нос: мол, теперь детские книги не такие, как раньше. Однако для особенно привередливых выпускаются и «такие». К их числу, несомненно, относится книга-перевертыш Милорада Павича, состоящая из двух частей: «Пестрый хлеб. История для мальчиков» и «Невидимое зеркало. История для девочек». Узнаваемая павичевская речь в детской книге приобретает особенное звучание. Вот уж кто истинный алхимик – так это Павич. То, что в «Хазарском словаре» выглядит утонченной метафорой, в «Хлебе» и «Зеркале» становится сказочным образом – хрупким и бесконечно красивым. Книга для девочек рассказывает о том, как роза путешествует по миру в поисках невидимого зеркала и пишет запахами открытки подруге. А в «Пестром хлебе» мальчик Евгений тоже в поисках: он потерял своих серебряных солдатиков и отправился за ними в Сад забытых вещей, где познакомился с кофейником. Этот несчастный предмет утвари рассказывает Евгению историю о сковороде, страстно влюбившейся в хрустальный бокал. Книга нашего современника Павича, несмотря на всю свою авангардность, заставляет вспомнить о сказках Андерсена. Так что родительский консерватизм, получается, совершенно неуместен: и сейчас умеют писать, как раньше. Но, как и раньше, так писать выходит только у очень немногих.