Потрясли "Синей бородой"

В Санкт-Петербургском театре музыкальной комедии прошла премьера оперы-буфф Жака Оффенбаха Некогда петербургский театр музкомедии блистал: в нем шли эпохальные постановки вроде знаменитой «Свадьбы Кречинского» на музыку Колкера и масса классических оперетт. Место было посещаемое и популярное. Но время шло, сменялись руководители, хирела и старела труппа, ветшало здание - и скоро театр превратился в художественную руину, омертвелую и косную институцию с унылым репертуарным набором.

После окончания долгого ремонта-реставрации, растянувшегося на десятилетия - и при Александре Белинском, и после него - театр слегка воспрял, распахнул двери двух залов - большого и камерного - и, кстати, обзавелся новым начальством. Музыкальным руководителем и главным дирижером театра стал молодой Андрей Алексеев; главным режиссером - Александр Исаков. Первой ласточкой, возвестившей о качественном изменении, оказалась первая премьера нынешнего года, «Синяя борода» Жака Оффенбаха - опера-буфф блистательного короля французской оперетты времен Второй империи. На постановку пригласили режиссера Юрия Александрова. Он привел свою команду: художника Вячеслава Окунева и хореографа Гали Абайдулова. Вместе они смастерили спектакль легкий, остроумный, разнообразный по примененным театральным приемам и довольно затейливый по композиции. Действие протекает в двух измерениях - на сцене театра и за его кулисами, причем тяжелая поступь нашего времени то и дело вторгается в галантный и условный мир, придуманный постановщиками.

Выбор названия для Александрова оказался прямо-таки подарком судьбы: природа его специфического, смачно- брутального юмора оказалась идеально соответствующей буффонно-комической атмосфере оффенбаховского творения. В этой сказке-хохме по либретто Мельяка и Галеви искусно перемешаны эротизм ситуаций и неожиданное коварство и жестокость главных персонажей: жестокость и деспотизм - невсамделишные, пародийно сниженные и оттого не страшные. Старый сюжет о кошмарном маньяке, убивающем своих жен, переинтонирован и передразнен, переведен в пародийно-ироническую плоскость самим Оффенбахом: Александрову лишь осталось привнести в спектакль свое творческое видение. В опере все шесть жен в финале оживают (оказывается, Пополани, слуга рыцаря, их и не думал убивать) и находят себе мужей - бывших министров пропаганды. А сам Синяя борода (Никита Захаров), осознав свои ошибки, клянется в вечной любви седьмой жене, бойкой пейзанке Булотте (Татьяна Таранец).

Действие происходит в интерьерах роскошного старинного театра: над сценой нависают пышные балконы лож, пафосные барочные фрески на шатровом потолке полускрыты нависающими арками, гордо возносится квадрига, сродни той, что красуется на фронтоне Большого театра. Судя по всему, в здании активно идет ремонт - донельзя прозрачный намек на реконструкцию Большого театра. Выведен даже Анатолий Иксанов: персонаж при галстуке, в строгом сером костюме держит в руках макет театра и встречает высоких гостей, от которых, видимо, зависит финансирование. Позже этот персонаж преображается в комического Короля Бабеша (Виктор Кривонос), надевая высоченный парик и камзол, расшитый золотом.

Зрелище начинается с типичного капустнического дуракаваляния: под звуки изящной увертюры на сцену выносится стайка «белых лебедей» и изображает второй акт из «Лебединого озера». Они семенят по сцене в белых пачках, старательно приседая и разводя руками, а за ними хищно гоняется злой гений Ротбарт (впоследствии оказавшийся слугой рыцаря Пополани). И тут вдруг в колонну с размаху влетает тяжелый каменный шар на цепи - точь-в-точь, как в «Репетиции оркестра» Феллини - и крушит ажурные конструкции, осыпая «лебедей» обломками кирпича и каменной крошкой.

Далее жизнь на сцене и жизнь за сценой протекают параллельно, в гротескной полифонии. Пока Флоретта (Алина Алексеева) поет с милым дружком пасторальные дуэты, покачивая грациозной головкой из огромной юбки-клумбы, в обшарпанной комнатке за сценой - там, где висит огнетушитель и стоит световой пульт, на продавленном диване рабочий в каске забавляется с маляршей. Акт соблазнения переходит в жесткий секс, а затем и в ужастик: рабочий вгрызается отбойным молотком в тело жертвы. Еще через пару сцен на том же диване маньяк в оранжевой робе будет кромсать тесаком очередную девушку: а на основной сцене в это время распахнутся гробы с умерщвленными женами и жуткий скелет исполнит над ними свой dance macabre.

Главные впечатления от спектакля - визуальные и чисто смысловые, постановочные. «Картинка» у Окунева получилась феерическая: масса красивых платьев, шикарные декорации. Задники менялись раз шесть - видно, что денег на постановку не жалели. То виднелся романтический пейзаж со средневековым замком над озером (опять отсылка к «Лебединому озеру»), то плодово-овощной натюрморт, с бесстыже выпирающими боками яблок и тыкв - эдакие дары Помоны. Позолоты везде так много, что в глазах рябит: узоры выложены «рюмочкой» на роскошных платьях самых аппетитных, кремово-шоколадных оттенков. Края пачек загибаются «блюдечком». Даже на парике Короля Бабеша красуется золотой купидон.

Привычная вроде бы модель «театра в театре» у Александрова и Окунева обрела специфические очертания. Барочные завитушки непринужденно рифмуются у них с вывешенным на стене планом-графиком работ РЭУ № 71; придворные дамы в белокурых париках отлично сосуществуют с разбитными девушками-маляршами, до бровей забрызганными краской.

Однако исполнение трагически не соответствовало придуманному спектаклю: типический случай, когда режиссерская и изобразительная идеи хороши, а воплощение - ниже среднего. Актеры категорически не справлялись ни с вокалом, ни со сценическим движением; на общем неприглядном фоне, пожалуй, лишь опытный Кривонос смотрелся более или менее естественно и уверенно. Что касается остальных участников спектакля (включая и непрезентабельный оркестр, ведомый Игорем Вербицким), то порой просто хотелось воскликнуть: «Как вам не стыдно!» Как не стыдно играть и петь так плохо, так скованно держаться на сцене артистам оперетты, которые просто обязаны быть непринужденными и пластичными! Легкомысленный, фантазийный, смешной спектакль, с непредсказуемо полифоничной композицией (тут, кстати, неоценимой оказалась помощь хореографа Гали Абайдулова), померк и поблек: его буквально губила музыкальная составляющая зрелища. Это было обидно, но объяснимо: тяжелое наследие недавнего прошлого театра давало знать о себе утратой вокального мастерства и актерского профессионализма.

15.02.2006 / Гюляра Садых-заде Материал опубликован в "Газете" №26 от 16.02.2006г.