Оригинал материала
Вскрытое
Тому, кстати, Ханеке обязан немалым. Жакоб упорно звал неугодного соотечественникам австрийца во все подряд фестивальные программы, пока тот не стал одной из ярчайших звезд авторского кино. А ведь совсем недавно будущего автора "Пианистки" и "Скрытого", многократного лауреата всех на свете премий, освистывали за его "Забавные игры" и требовали изгнать из гламурного каннского мира. Впрочем, мир Оперы Гарнье не в пример более блестящ. Потому и шок от бескомпромиссности представленного Ханеке действа был еще сильнее, чем в случае с любым из его фильмов.
Меж тем Моцарт и Ханеке - две вещи вполне совместные. Даже формальных параллелей можно найти немало. Оба родом из Австрии, обоих больше ценят за рубежом, чем на родине. Уроженец Зальцбурга Моцарт написал "Дон Жуана" на испанский сюжет и на либретто соавтора-итальянца, а премьера прошла в Праге; Ханеке самые известные свои фильмы сделал с французскими актерами. В общем духу объединенной Европы неплохо отвечают оба. А еще Ханеке любит и понимает классическую музыку (см. "Пианистку").
Австрийскому кинорежиссеру особенно хорошо даются адаптации чужих произведений, о чем свидетельствует и та же "Пианистка" по роману Эльфриды Елинек, и блистательный "Замок" по Кафке, а теперь и "Дон Жуан". Ханеке беспощаден к зрителям, но к авторам своих первоисточников относится крайне бережно. В данном случае это выразилось в том, насколько серьезно режиссер подошел к материалу, выполнив, казалось бы, невыполнимую задачу: сделал избитый сюжет увлекательным, а финал - не на шутку пугающим. Чисто немецкая методичность (все-таки гражданин мира Ханеке - уроженец Мюнхена и обитатель Вены) выразилась уже в оформлении сцены: перед зрителями предстал этаж высотного офисного здания, совсем не похожий на условную оперную декорацию. Ночь, света почти нет, и самое время темной стороне корпоративного мифа выйти на поверхность. Дон Джованни у Ханеке - высокопоставленный менеджер, гендиректор компании, который пользуется своей властью, насилуя все, что движется: от обслуживающего персонала (у Моцарта они были крестьянами), "понаехавшего" из Восточной Европы, Азии и Латинской Америки, до дочки владельца корпорации.
Застуканный им на месте, он хладнокровно совершает убийство, втыкая благообразному старику в дорогих очках нож в живот. Эта сцена выглядит совершенно реальной - как в документальном кино: те, кто помнит перерезанное горло из фильма "Скрытое", поймут. Разумеется, опера Моцарта не превратилась в исследование социального феномена, именуемого на американском жаргоне sexual harassment. Этот "Дон Жуан" - об извечном ужасе вседозволенности со стороны избранных и подчинения со стороны всех остальных; медитация в духе маркиза де Сада. Есть у главного героя, не только превосходно спетого, но и потрясающе сыгранного шведским баритоном Петером Маттеи, и другой прототип. Когда, исполняя свою прославленную "арию с шампанским", он кидается на Лепорелло (не менее значительная работа итальянца Луки Пизарони) с ножом, в нем отчетливо проступают черты трагического монстра Патрика Бэйтмена, "американского психопата". Этот психопат мог быть и австрийским, и французским, и русским - обитателем любой из стран, где живут "белые люди".
Однако Ханеке не был бы самим собой, если бы ограничился этим, пусть и впечатляющим, портретом. Ему интересно показать и другую сторону медали: тех, кто подчинен. На сцену к середине спектакля выходит целая армия уборщиков, некоторые из которых - хористы, а остальные (большинство) - статисты-непрофессионалы: филиппинцы, мексиканцы, алжирцы, марокканцы. Уходит и возвращается, к финалу все чаще, чтобы в конце концов предстать коллективным Командором (никакого воскрешения и никакой Статуи у Ханеке нет и в помине), одетым в идентичные форменные халаты и совершенно жуткие маски Микки-Маусов. Выводов Ханеке не делает: и Джованни, и его палачи одинаково страшны. Остальные, не столь отчаянные, обречены на то, чтобы метаться между двумя крайностями, не примыкая ни к одной из них. Анна, Оттавио, даже Лепорелло - такие же благопристойные трусы, как интеллигент Жорж из фильма Ханеке "Скрытое". Кончится спектакль тем, что они лягут на пол и там допоют свои умиротворяющие партии, а на авансцене их заслонят сомкнутые ряды мрачных безмолвных уборщиков. "Дон Жуан" Ханеке - наглядная социальная модель в разрезе.
В кино Ханеке любит прибегать к паузам, на несколько секунд прерывающим ход действия, намеренно "ломая кайф" (или по меньшей мере ритм) просмотра. В "Доне Джованни" тоже хватает лакун, молчаливых и страшных. Из ниоткуда, из тишины возникают порой и реплики речитативов, поддержанные не клавесином, а едва заметным фортепиано. Певцам трудно и непривычно петь с набитым ртом (в сцене явления Командора) или петь лежа. К тому же Ханеке, ненавистник искусственного освещения, поступил со светом весьма радикально, обойдясь необходимым минимумом и заставляя исполнителей выдавать самые сложные арии не только в неудобной позе, но и в полной темноте. Смотреть подобное неуютно, а временами и неприятно. Надо лишь сделать поправку на то, что Ханеке именно такого эффекта и добивался.
Публика на премьере устроила настоящую овацию певцам - особенно хлопали Маттеи и Пизарони (оба - на фото), но уважили и Мирей Делюнш (Эльвира), и Шона Матэя (Оттавио), и баса из Ковент-Гардена, Роберта Ллойда (Командор). Дирижеру Сильвену Камбрелену, возможно, намеренно сведшему на нет романтический пафос ряда сцен, аплодировали куда менее охотно, а отдельные эстеты даже свистели. Но самые громкие "бу" (заменяющие сегодняшней публике свист) раздались, когда на сцену вышел Михаэль Ханеке - впрочем, они смешивались с еще более бешеными аплодисментами. Ханеке, кажется, именно такой реакции и ждал. На его лице была довольная улыбка.
31.01.2006 / Антон Долин / ПАРИЖ Материал опубликован в "Газете" №15 от 01.02.2006г.