«Иногда моя рука сама делает ход»

Чемпион мира по шахматам Вишванатан Ананд в интервью "Газете" Известные шахматисты всегда с удовольствием общаются с прессой, они обстоятельны и искренни. Особенно после больших успехов. Не оказался исключением и индийский гроссмейстер Виши Ананд, который этой осенью стал чемпионом мира, выиграв турнир в Мехико. В интервью Марине Макарычевой он рассказал о своем детстве и карьере, а также о впечатлениях от прошедшего чемпионата.

- Семь лет назад, побывав в Индии, я услышала красивую легенду о маленьком умном мальчике, который во время матча Карпов - Корчной находился в Багио вместе с родителями. Однажды после одной особенно интересной партии мальчик сказал: "Когда-нибудь я тоже стану чемпионом мира!" Что же было на самом деле?

- Да, это почти правда, но не совсем. Я действительно был в Багио, даже играл в том же самом помещении, что и Карпов с Корчным, но только через месяц после завершения матча. Тогда родители предложили мне поехать в Багио, и мы действительно поехали туда на экскурсию.

- А как насчет другой легенды? В свое время в Индии по телевидению проводилась шахматная викторина. Один мальчик присылал ответы на все вопросы и каждый раз выигрывал книжку, а затем забрал все 10 книжек. Это правда?

- Это уже абсолютная правда. В семь-восемь лет я очень любил решать шахматные головоломки. Каждый день я смотрел передачи и записывал их на видео, а вечером, найдя решение, отсылал письмо на телевидение. При этом я правильно решал абсолютно все задания. После каждого тура викторины меня приглашали в студию и предлагали выбрать одну книжку. Так продолжалось более двух месяцев, пока наконец ведущая программы не сказала мне: "Ладно, хорошо, забирай все книги сразу: ты ведь все равно решишь все задачи и их заберешь. Но за это больше никогда не участвуй в наших конкурсах!"

- Оказался ли этот чемпионат наиболее важным соревнованием в вашей карьере?

- Безусловно, это наиболее важный для меня турнир. Я однажды уже выигрывал чемпионат мира по нокаут-системе. Это было в Дели и Тегеране в 2000-м, но в Москве (всего через год) проиграл титул и долгих шесть лет был лишен возможности хотя бы попытаться взять реванш. После этого первый нормальный чемпионат прошел в Сан-Луисе, но там я очень плохо стартовал, и победу одержал Веселин Топалов. В прошлом году определился абсолютный чемпион мира, а теперь в Мехико мне представилась возможность стать им. И это фантастически здорово!

- Вы никогда не теряли веры в то, что станете чемпионом мира? Что вы чувствовали, когда срывались переговоры с Каспаровым, когда ФИДЕ меняла правила проведения чемпионатов, когда в Праге вас даже не пригласили участвовать в запланированных объединительных матчах?

- Я всегда сохранял надежду. Я не отчаивался просто потому, что я люблю шахматы и получаю удовольствие от самого творчества, от самой игры - в этом состоит суть, в этом квинтэссенция моего поведения. Я просто играл в турнирах, много работал, получал от этого удовольствие, но самое главное - я понял, что когда появляются возможности - проводятся турниры, матчи, то именно к этому моменту надо подойти в наилучшей форме. Надо, чтобы новые возможности не застигали тебя врасплох. На этот раз все было замечательно, и напряженная работа дала результаты.

- Может показаться, что вы выиграли чемпионат легко, без проблем. Но если, например, вспомнить вашу партию с Грищуком за тур до финиша... Были ли такие моменты в этой партии, когда вы вдруг чувствовали, что все ваши надежды рушатся?

- В один момент я действительно подумал, что случилось непоправимое. Вроде бы я уже спасся - нужно только не допустить перевода белой ладьи на третью горизонталь. И автоматом сделал ход Крс8. Я просто до конца не понимал, что происходит. Сделал этот ход, но как только перевел часы, тут же увидел, что проигрываю. Я еще раз взглянул на доску и подумал: что же я такое наделал - в таком замечательном для себя турнире так ошибся! Но буквально через секунду сообразил, что своим последним ходом абсолютно ничего не испортил, потому что в любом случае белая ладья попала бы на третий ряд. Может быть, моя позиция была плохой, но еще хуже она не стала. И мне стало смешно! Это было действительно смешно. У белых - у Грищука - были некоторые технические проблемы. У него был выигрыш, но пока теоретический. В общем, ему было непросто выиграть. А мне стало намного легче. Если до этого я никак не мог забыть, что днем раньше имел целых два очка отрыва, затем их осталось только полтора, а в случае проигрыша разрыв сократился бы до половины очка, то, сообразив, что переводу белой ладьи на третий ряд я все равно никак не мог помешать, я снова начал просто играть в шахматы. И спасся в итоге, после чего все сложилось для меня очень хорошо.

- Ваша супруга Аруна, которая всегда вас сопровождает, как-то рассказала мне, что совсем не умеет играть в шахматы и, чтобы оценить позицию, просто пересчитывает фигуры белых и черных, стараясь понять, у кого их больше осталось.

- (Смеется.) На самом деле Аруне нет никакой необходимости считать фигуры. Ведь она так хорошо меня понимает, что всегда может оценить позицию по малейшим изменениям в выражении моего лица. Другим это совершенно незаметно.

- Часто во время турниров вы словно бы перехватываете новинки, которые применяют другие. Как вам это удается, ведь для подготовки нового дебюта нужно очень долго анализировать его дома, а вы "выстреливаете" новой для себя идеей почти сразу.

- Пожалуй, главное состоит в том, что все ведущие гроссмейстеры тщательно изучают большинство актуальных систем и вариантов, пытаясь придумать в них что-то новое. Ведь сейчас особенно важно быть на переднем крае теории: если же вы не генерируете новые идеи, то не сможете удивить своего соперника. А неожиданность - очень важный фактор. С другой стороны, эта работа позволяет очень быстро воспринимать и дорабатывать не только свои, но и чужие идеи. Да, я много работаю. В последнее время старался играть не так часто, зато много тренировался - в июле и августе мы провели сборы в Индии. Нужно много трудиться, чтобы появился запас интересных новинок, чтобы в тот самый единственный наиважнейший момент у вас имелась бы нужная разработка. Необходимо знать, что делать во время игры. Я думаю, нельзя останавливаться на достигнутом. А то, что сейчас шахматисты используют чужие идеи, чужие дебюты и кем-то другим придуманные новики, то в этом нет ничего неожиданного - такова современная тенденция.

- Вы играете так быстро, что иногда может показаться, будто вы делаете это, совсем не думая, просто играете рукой.

- Да, иногда моя рука сама делает ход. Это правда. Но часто только лишь она дотрагивается до фигуры, я тут же с ужасом замечаю, что допускаю ошибку. Но рука уже взялась за фигуру, а значит, уже слишком поздно - и изменить ничего нельзя! Часто я вижу сильный ход, и ужасно хочется его сделать не раздумывая, сразу. Так иногда появляются неточности и ошибки.

- Как вы относитесь к новому циклу ФИДЕ и всем принятым недавно решениям?

- Вначале, то есть год назад, когда появился проект, я попытался вникнуть в новые правила ФИДЕ, но эти правила меня так раздражали, что я решил вовсе не думать о них и сосредоточиться исключительно на подготовке к Мексике. Знаете, постоянные изменения в правилах ФИДЕ очень удивляют. Особенно неприятно, что все эти положения взялись словно бы ниоткуда, приняты без обсуждений. Ты привыкаешь к одним правилам, настраиваешься, но неожиданно завтра могут появиться совсем другие. Это все разочаровывает. Я думаю, что новые правила никуда не годятся, а тот турнирный формат, по которому мы играли в Мехико, просто замечательный. На сцене одновременно играют восемь лучших шахматистов мира, это четыре пары, и в каждом туре одна-две партии обязательно окажутся очень интересными и привлекательными для зрителей. Увы, мы все время хаотично мечемся из стороны в сторону. Честно говоря, я до сих пор не вполне понимаю, как устроен цикл 2009 года. Слишком скучно читать и разбираться в устройстве этой системы, для меня намного интереснее играть в шахматы и изучать московский вариант славянской защиты.

- Внесите тогда ясность относительно вашего предусмотренного правилами ФИДЕ матча с Владимиром Крамником.

- Для меня самым важным было выиграть чемпионат мира. И о возможном матче с Крамником я почти не думал. Но это позор, что ФИДЕ так щедро раздает привилегии. Сейчас я обдумываю план моих действий.

- Как вы полагаете, отчего российские гроссмейстеры выступили на чемпионате столь неудачно?

- Да, с одной стороны, это сюрприз. Морозевич и Свидлер хорошо сыграли в Сан-Луисе, а теперь провалились. С другой стороны, в таком турнире, как чемпионат мира, кто-то должен был сыграть неудачно. Так случилось, что неудачно выступили именно они. Я думаю, что у Александра Грищука были большие проблемы с черным цветом, он набрал всего лишь одно очко из семи! Это очень больно, это, конечно, ему очень повредило. Ну а Александр Морозевич проиграл Владимиру Крамнику важнейшую партию на старте, и, видимо, это поражение выбило его из седла. Между тем Морозевич играет просто фантастически вне зависимости от того, выступает он хорошо или плохо, а его партии невероятно интересно смотреть. В этом смысле я его очень уважаю. Но в таком тяжелом турнире кто-то должен был проиграть. Есть еще одна любопытная деталь: три самых старших шахматиста чемпионата заняли три первых места. Это я, Владимир Крамник и Борис Гельфанд. Думаю, опыт в чемпионатах мира дает о себе знать. То, что мы с Гельфандом играли еще в 1991 году в Брюсселе, имеет большое значение.

- Можно ли вас сравнивать c Владимиром Крамником?

- У нас с ним разные стили. Крамник умеет хорошо играть яркие позиции, но, как и Каспаров, он ученик Ботвинника, и у него ботвинниковский подход, восприятие игры. Я же достаточно долго варился в собственном соку, до всего доходил сам, сам разбирался в шахматах и обретал свое видение игры. В определенном смысле мои шахматы более естественны, более натуральны, я просто вышел из другой системы координат. Не знаю, связано ли с его "ботвинниковским прошлым" то обстоятельство, что, умея в шахматах практически все, Крамник при малейшей возможности подсушивает игру, тогда как я, напротив, почти всегда оставляю в позиции живинку.

- Насколько вы суеверны?

- Что-то может волновать перед игрой. Например, однажды в Москве, когда мы ехали на партию, наша машина сломалась. Я был очень взволнован. Но затем выиграл партию, и стало понятно, что волноваться не стоило. Конечно, когда все идет хорошо, то не обращаешь внимания на суеверия. Но если проигрываешь, то невольно кажешься суеверным.

- Как вы реагируете на поражения?

- Сложнее всего бывает Аруне. В таком состоянии всегда ищешь причину, и если кто-то рядом что-то говорит, пускаешься в спор. А если Аруна будет долго молчать, то я тут же спрошу ее, почему она ничего мне не говорит. Поэтому у нее нет ни одного шанса выкрутиться.

- Вам понравилось в Мехико? Удалось посмотреть город?

- Мне вообще нравится Мексика - еда, люди. Чемпионат привлекал очень много внимания. Хотя, возможно, для России это нормально, но в других странах такое увидишь редко. Очень приятно, когда любители анализируют и смотрят партии. Погулять, посмотреть город не было возможности, ведь, приехав сюда, я сразу же начал готовиться к партиям, а затем и играть в чемпионате. Лишь после окончания чемпионата мы съездили на экскурсию по Мехико.

- Каково ваше отношение к антикомпьютерному контролю и контролю за бумажными шпаргалками?

- Да, должен быть контроль. С бумагой еще ничего, ведь, имея шпаргалку, надо хотя бы знать вариант, который играешь. Конечно, не должно быть такой ситуации, что доверие - это единственная гарантия информационной безопасности, но, с другой стороны, электронные чипы становятся все меньше и меньше, и скоро придет время, когда чипы можно будет спрятать в одежде. Но пока можно проверять наличие сотовых телефонов, мини-компьютеров. Да, жесткий контроль необходим.

- Вы собираетесь быть играющим чемпионом мира?

- Да, я уже сыграл в ноябре в Москве на чемпионате мира по блицу, а затем короткий матч с Владимиром Крамником в "продвинутые" шахматы и вообще не собираюсь устраивать себе особые каникулы. Впереди турнир в Вейк-ан-Зее и, наконец, своеобразный финиш сезона - турнир в Морелии и Линаресе. Только после этого я возьму небольшой перерыв.

25.12.2007 / МАРИНА МАКАРЫЧЕВА Материал опубликован в "Газете" №243 от 26.12.2007г.