Тренажер жанра

Дебютант Шипенко снял криминальную мелодраму, удачно заменив " крестного отца " " крестной матерью " , а историю одного преступления — серией портретных флешбэков.

Где-то в приморском городе могущественная хозяйка борделя Алиса собирает пятерых молодых специалистов, чтобы отомстить за человека по имени Владик. По дороге к бойцам присоединяется случайный шестой. Алиса в исполнении Татьяны Васильевой сентиментальна и склонна к образным сравнениям ("моя жизнь пуста, как мой стакан") и афоризмам ("справедливость" — гибкое слово").

Не менее растяжимым оказывается для автора фильма понятие драматургии. Эластичный сюжет вмещает в себя шесть мелодраматических историй, каждая из которых в разных стилевых манерах освещает прошлое персонажей, объясняя, как именно те дошли до такой жизни. Лирические отступления выходят на первый план, и каждому в зависимости от характера персонажа найдена своя стилистика, которую Клим Шипенко выдерживает с той же похвальной устойчивостью, что и темп.

Отклонения от сюжета мести за Владика, откровенно говоря, и есть главная радость этого фильма, только выигравшего бы от телевизионной реинкарнации. Еще ценнее то, что "Непрощенные" совершенно не скрывают, что делались они с большим удовольствием, и частицы этого искреннего авторского драйва порой идут с экрана довольно приличным потоком.

Две как минимум истории — бомбиста Дина, которого играет Олег Долин, и мастера покера Лиса в исполнении Константина Демидова — просто хороши. В остальных при некоторой глуповатости и схематичности встречаются приятные южные пейзажи, эффектные ракурсы, психоделические эффекты, яркие жизнерадостные цвета и бодрость неофита. Сильно мешают представления автора об атмосфере криминального задора и моральной амбивалентности. Обилие танцев с шестом, полураздетых дам и вставных музыкальных номеров не идут картине на пользу. Симпатичная попытка выдержать жанровую принадлежность и соблюсти массовые вкусы порой чересчур утрируется и приводит к несколько пародийному эффекту, не слишком гармонирующему со здоровой авторской иронией. Тут средство простое: чтобы не ошибиться с массовым вкусом, следует не стесняться собственного.

Сюжет, обрамляющий все эти истории, каждая из которых тянет на полноценную серию, оказывается формальностью, и это вполне объяснимо. Неформально отнестись к идее мести за человека, зовущегося Владиком, будет непросто даже самому искушенному зрителю, скорее настроенному навалять любому, кто откликается на это имя. Концептуально верно было бы вообще обойтись без этой рамки и позволить кинотексту развертываться столь же фрагментарно и без каких бы то ни было ограничений, впуская в себя все новых персонажей, с удовольствием разбегаясь по жанровому саду.

Финал, представляющийся автору значительным и смыслообразующим, в итоге выглядит театральным довеском. Даже не потому, что разыгрывается на сцене театра, а потому, что подкручивает драматизм, а также находит нужной мораль, пусть даже такую альтернативную, и героику, пусть даже такую сомнительную. Лучше бы все же бегать в саду и заблудиться.

"Непрощенным" выпадает нелегкая забота отдуваться за мейнстрим, которого пока не существует, и сам фильм выглядит таким симпатичным одиноким аттракционом, работающим в пустоте, как испытательный тренажер-симулятор.

Статья опубликована в издании "Газета", №181 от 28 сентября 2009