Моцарт без соли

Оркестр "Камерата Зальцбург" в Москве В канун 250-летия Вольфганга Амадея Моцарта Московская государственная академическая филармония проводит фестиваль, представляющий лучшие интерпретации его музыки в исполнении российских и зарубежных мастеров. В рамках программы фестиваля в Москве впервые выступил знаменитый оркестр «Камерата Зальцбург» из родного города композитора.

Австрийский город Зальцбург, где родился Моцарт, возник и многие годы процветал благодаря торговле солью, которую местные жители добывали в горах (salz - соль, burg - город). Соль кончилась в XIX веке, но долго искать новый источник процветания не пришлось. В ХХ веке Зальцбург успешно торгует музыкой. Знаменитый Зальцбургский фестиваль, основанный композитором Рихардом Штраусом, режиссером Максом Райнхардтом и драматургом Гуго фон Гофмансталем в 1920 году в память о том, что здесь родился Моцарт, стал не только законодателем мод инструментальных интерпретаций и авангардной оперной режиссуры, но чуть ли не градообразующим предприятием. Местная туристическая индустрия не знает проблем благодаря наплыву паломников, которые едут сюда не только увидеть колыбель Моцарта, но и услышать эталонное исполнение его музыки.

Московская государственная филармония к 250-летию композитора предприняла обратный ход: пригласила музыкальный Зальцбург в гости к нашей публике. На сцене Концертного зала имени Чайковского выступил один из лучших коллективов родного города Моцарта, оркестр «Камерата Зальцбург».

Самым интригующим номером программы стала практически неизвестная в России интерлюдия Моцарта из музыки к героической драме Геблера «Тамос, царь египетский». Эту суровое по характеру и не очень выразительное в мелодическом отношении сочинение, явно предназначенное для сопровождения неких сценических событий и написанное с расчетом не отвлекать от них, оркестр сыграл без тени юмора, как камерную, а не театральную пьесу.

Зато из знаменитого 21-го концерта для фортепиано с оркестром пианист Стефан Владар устроил целый спектакль. Он и солировал на фортепиано, и дирижировал. Рояль, соответственно, был развернут так, чтобы Владар находился лицом к оркестру, но звук инструмента от этого стал глуше. Впрочем, он не потерялся на фоне тускловатого звучания оркестра, игравшего в компромиссной манере. От модной аутентики – исполнения старинной музыки современными ей приемами звукоизвлечения – был взят однообразный, лишенный тембров и нюансировки звук (тот самый, который сильно раздражал самого Моцарта, переставшего из-за этого писать для скрипки, ибо не мог добиться от инструментов и исполнителей той выразительности, которой скрипичная школа достигла лишь к XIX веку).

В то же время с этим «старинным» звуком Владар соединил нервную экспрессивную манеру, словно конвертирующую звучание прошлых эпох в сегодняшний день. Медитативную вторую часть концерта он сыграл не в возвышенно-строгой манере классицизма, а вдвое быстрее, с романтическими контрастами громких «вскриков» и «шепота» рояля, которыми перегрузил чуть ли не каждую фразу. А знаменитая Сороковая симфония промелькнула динамично, но однообразно, как та самая мелодия звонка из мобильника.

Получился Моцарт, очищенный от собственно Моцарта, то есть всего того, что возвышало его над современной ему музыкальной эстетикой. Так сказать, Моцарт без соли.

22.01.2006 / Ярослав Седов Материал опубликован в "Газете" №8 от 23.01.2006г.