Ваши действия, генерал Федоров!:

РОДИЛСЯ я 53 года назад в Петрозаводске. После 7 классов решил получить специальность. Из шести техникумов, имеющихся в городе, приглядел для себя железнодорожный. Но там требовался практический стаж, пришлось идти по автомобильной части. После был автодорожный институт в Ленинграде, тоже закончил, как и техникум, с отличием. В Карелию вернулся мужем и отцом. Требовалось жилье, и думал, что в МВД получу его быстрее. Так я с 70-го года начал работать в ГАИ Карелии, где с перерывом на учебу в Академии МВД дослужился до заместителя министра. В 89-м по семейным обстоятельствам переехал в Москву и, если опустить детали, дослужился в итоге до своей нынешней должности. Правда, первую свою квартиру получил будучи уже заместителем начальника ГАИ Карелии. Нас объединяет дорога Владимир Александрович, вам довелось поработать в ГАИ советских времен, а сейчас ваша служба, как и вся страна, переживает переходный период. Очевидно, жизнь выдвинула новые проблемы, связанные с переходом к рынку, демократизацией и т.д. Какие из них вам кажутся наиболее важными? В советское время, если хотите знать, все происходящее на дорогах регулировалось приказами министра внутренних дел, даже Правила. Поэтому первой наиважнейшей проблемой, стоящей перед нами, стала законодательная база. И сегодня с помощью депутатов и правительства мы такую базу создаем. Сейчас многое осуществляется по закону или постановлению правительства, и уже никой правозащитник не может упрекнуть нас в самодурстве, самодеятельности и пр. Правила дорожного движения тоже должны быть утверждены Законом, сегодня это всего лишь постановление правительства, что, на мой взгляд, неправильно. Следующая проблема – это то, что я называю второй автомобильной революцией. Первой я считаю пуск Волжского автозавода. Если кто помнит, до 70-го года наши славные советские прогнозисты настаивали на том, что в СССР будет интенсивно развиваться исключительно общественный транспорт. Но с пуском завода начался автомобильный бум. На нас обрушились проблемы регистрации, техосмотра, гаражей... Вторая революция началась с 91-го – это нашествие иномарок. Вначале, если помните, подержанных. Особенно японцы постарались. Потом к этому стали прибавляться новые автомобили, а значит, дополнительные проблемы... Можно сегодня хотя бы предположительно назвать количество автомобилей в стране? В России сейчас 24 миллиона автомобилей. Но дело даже не в количественном росте. Если в доперестроечные времена мы регистрировали в год примерно 300 тысяч машин, то в последние годы на миллион больше. Интенсивность движения стала иной. Раньше многие владельцы пользовались автомобилем в летний период – на дачу, на рыбалку, в отпуск. Сейчас в связи с переходом к рынку появилось огромное количество людей свободных профессий, которым передвижение необходимо круглый год: в выходные дни, в разное время суток. И все это усложнило работу наших служб. Нам кажется, что одна из наиболее серьезных проблем – это, грубо говоря, «бандитизм» на дорогах. Он проявляется прежде всего в той наглости, самоуверенности, которую демонстрируют при езде владельцы иномарок, возомнившие себя хозяевами жизни. Тут вам и наезды на пешеходов, и создание аварийных ситуаций на дорогах, и бесконечные разборки после ДТП. Какие меры можно принять, Владимир Александрович? Я с вами совершенно согласен. Хочу лишь заметить, что пик этого «бандитизма» пришелся на 92-й год, когда по той же Москве каждый второй ездил без номеров, было много незарегистрированных, нерастаможенных машин и т.д. Как бороться? Сложно. До 97-го года была так называемая балльная система учета нарушений. Набрал нарушитель за год 15 баллов – его безапелляционно лишали удостоверения. Сейчас есть по тридцать нарушений, и что? Неужели все они фиксируются? Представьте себе. Я вам напомню историю о том, как сотрудники МУРа нашли в Сочи две знаменитые похищенные скрипки. Сыщикам помогли наши сотрудники, которые переворошили базу нарушителей движения и обнаружили одного из фигурантов среди оштрафованных. В протоколе был адрес, паспортные данные, остальное уже дело техники. Если вернуться к поведению на дорогах, то в большинстве стран мира существует строгая ответственность за грубые нарушения правил. Одно дело – случайные огрехи, другое – сознательное манкирование правилами социального поведения. Поэтому мы будем добиваться от законодательной власти усиления ответственности за сознательные нарушения Правил. Вы использовали слово «бандитизм» применительно к злостным нарушителям дорожного движения. А я бы хотел остановиться на буквальном значении этого понятия. ГИБДД и криминал – вот еще одна проблема нашего времени. Не проходит и дня, чтобы кто-то из сотрудников не был убит или ранен при несении дорожно-патрульной службы. Расстреливают посты, на приказ остановиться отвечают огнем из автоматов. Тут ведь еще в чем сложность... Если сыщик или участковый идет проверять подозрительную квартиру, он имеет определенную информацию о том, что предполагаемый преступник может быть вооружен. Наш инспектор, стоящий на дороге, не всегда готов к той агрессии, которую против него готовят, потому что девяносто девять процентов проезжающих – нормальные люди, но один-то процент – действительно отморозки. Поэтому, с одной стороны, мы учим наших сотрудников внимательному отношению к людям, с другой – беспрестанно говорим о бдительности. Вероятно, опасность службы вызывает и кадровые проблемы? Если учесть такое явление, как безработица, то молодежь к нам идет, может быть, не с прежней охотой, но все же больших трудностей не испытываем. Естественно, хотелось бы иметь и высококвалифицированных, подготовленных сотрудников. Это в Москве на дорогах вы видите офицеров, а в глубинке, в основном, сержантский состав. К профессиональному риску добавьте еще и профессиональные заболевания. Часто слышишь – вон какую красную морду гаишник отъел. Да она у него от мороза и ветра такая... Простудные заболевания, болезни суставов и позвоночника, загрязненные выхлопами двигателей легкие. В Москве, Питере есть перекрестки, где больше часа инспектору работать нельзя. Вы говорили о необходимости укрепления законодательной базы. Но процесс суверенизации субъектов Федерации продолжается. Завтра возьмет, скажем, Кирсан Илюмжинов и введет у себя в Калмыкии левостороннее движение. Увы, местные руководители не устают в сочинении разных указов и постановлений. Так, например, курский губернатор Руцкой Александр Владимирович обязал наших сотрудников караулить выезды из области, дабы народ не вывозил за пределы скот, зерно. Московское правительство однажды дало команду нашим службам – не выпускать машины с пустой тарой. И подобные решения мы обязаны выполнять до тех пор, пока они не отменены прокуратурой. С Москвой вообще интересно получается: еще в советское время посты ГАИ были построены по принципу контроля за выезжающими, а не за въезжающими. У нас все было организовано так, чтобы не выпустить нарушителя из столицы. Сегодня встал вопрос о контроле над въезжающими, что имеет значение, в том числе и для борьбы с терроризмом. А каковы наши отношения по линии ГИБДД с бывшими союзными республиками? Тоже непростые. Возьмем Украину. Там принято немало законов, отличающихся от наших. Скажем, у них запрещено ввозить в страну машины старше 10 лет. Мой знакомый приехал на купленной у нас 11-летней машине, ему говорят – гони назад эту рухлядь. И таких нестыковок много. Мы пьяного украинца задерживаем, лишаем его прав: он приезжает к себе и получает новые документы, потому что он у себя на родине не пил. Нужна кропотливая работа по согласованию таких вещей, как это сделано в развитых странах. Вас уже, наверное, «достали» вопросами о спецсигналах на автомобилях, о машинах сопровождения, о том, кому положено, кому нет. Но проблема остается. Патриарх ездит с сопровождением и мигалкой, а главный раввин Шаевич нет. Конечно, не секрет, что у нас все религии равны, но есть более равная. Но вот почему Борис Абрамович Березовский – не министр, не патриарх, не раввин – продолжает пользоваться вышеозначенными привилегиями? И вообще, какой принцип раздачи этих льгот? О порядке использования специальных сигналов и особых государственных регистрационных знаков есть специальное постановление правительства РФ. По всем, кто не входит в перечень лиц, утвержденных этим постановлением, мы добились, чтобы федеральные власти принимали отдельные решения. По Березовскому оно было подписано еще Черномырдиным и до сих пор не отменено. По некоторым другим олигархам подобные решения тоже есть. Мы вышли с предложением в правительство снять спецсигналы со всех, начиная с вице-премьера. Примаков в свое время это одобрил, но есть сопротивление со стороны некоторых государственных мужей. К тому же грядут выборы, и вы попробуйте у того же Жириновского эти не положенные ему игрушки отнять. Максимум, что может сделать ГИБДД – оштрафовать на 250 рублей. Изъять их мы не можем. Точно так же нельзя изъять и антирадар? А мы и не изымаем. Во-первых, потому что это частная собственность. А во-вторых, зачем? Мы, напротив, имитируем наблюдение – ставим излучатели, манекены милиционеров. Главная-то задача, чтобы водитель сбавил скорость. Вторая избитая тема – поборы на дорогах. Верно. Ну, о том, что взятка трудно доказуема, распространяться не будем. В чем специфичность наших взяток? В том, что повсюду «на лапу» чиновнику дают за какое-то предполагаемое действие, за услугу, а инспектору ДПС наоборот – за бездействие. Дают те, у кого, как говорится, рыльце в пушку. Отказаться от этих денег сегодня может не каждый. Например, в Чите с апреля наши сотрудники не получали зарплату. Это, конечно, не оправдание и не обвинение кого-то конкретно, а, скорее, объяснение сложности ситуации. Потом сам механизм наложения штрафов не отработан. Мы сейчас предложили штрафы на месте не брать вообще, только через банк. Но это как раз и не хотят делать многие нарушители. Так же, как им не нравится изъятие прав до уплаты штрафа. Вот и стараются откупиться на месте. Была идея создания в банке для каждого водителя некоего взноса, из которого бы по мере нарушений выбирались суммы штрафа. Идея неплохая, мы ее детально проработали, но пока нет банка, который взялся бы это внедрить. Потом, есть жесткое требование закона: если вы нарушили правила в Москве, то ей и надо платить, а не области, где вы, к примеру, прописаны и имеете счет в банке. Многочисленные платные стоянки в крупных городах... Вопрос законности их создания, права собственности на землю – это опустим. Безопасность движения здесь, наверное, тоже страдает? Еще как! Фактически продаются куски проезжей части улицы. Возьмите ту же Москву. Возле отеля «Националь» стоянка уже в три ряда. В то же время в столице есть немало подземных пустот, которые могли бы быть использованы для парковки. Просто надо тех, кто развивает в городах свой бизнес, обязывать заниматься обустройством прилегающей территории. Представьте себя просто водителем Владимир Александрович, теперь вопросы к вам, как к обычному водителю. Какой у вас стаж? Какая машина? За рулем с 66-го года. Была «Нива», сейчас купил «Мерседес», не новый, семилетний, 200 тысяч пробега. Жена довольна тем, как вы водите? Вроде бы да. С учетом криминальной обстановки, о которой мы говорили, представьте, что вы едете по пустынной ночной дороге и видите человека в милицейской форме с жезлом, который требует, чтобы вы остановились... Понимаю, что риск есть, но надо останавливаться. Где гарантия, что сотрудник не откроет огонь из пистолета или автомата – в соответствии с Законом о милиции. Конечно, сейчас с ростом преступности опасность попасть в руки переодетых бандитов выше. Но в результате наших страхов мы увеличили другую опасность – сегодня на трассе почти никто не останавливается, чтобы помочь другому водителю или пешеходу. Сегодня вы проезжаете мимо какого-то несчастного, а завтра сами можете оказаться в его положении. Допустим, вас останавливает милиционер и хочет досмотреть салон, багажник... Если инспектор что-то заподозрил, он обязан произвести досмотр. Это не право, а обязанность, понимаете? У нас на днях в Московской области два сотрудника остановили пьяного водителя. Один из них сел за руль служебной машины, другой повел задержанный, но недосмотренный автомобиль, посадив рядом нарушителя. По пути следования пьяный достал нож и тяжело ранил сотрудника. Конечно, мне неловко бывает за нашу «бдительность», если инспектор останавливает стариков, везущих рассаду, и начинает с особой тщательностью искать в горшках мину. Но это уже издержки. Вы выпили бутылку пива и сели за руль. Остановивший вас инспектор считает, что вы пьяны... Лично мой принцип: что бы ни случилось, перед выездом ни капли. Но именно меня вот уже пять лет обвиняют в том, что я сторонник пьянства за рулем. Дело в том, что я со своими единомышленниками уже давно выступаю за ту границу содержания алкоголя в крови водителя, переступать которую недопустимо. Эта норма есть во многих странах мира, всюду – разная. У нас же есть только две юридические оценки – либо трезв, либо пьян. А это в корне неверно. Три бокала пива для человека моей комплекции – это в пять раз меньше допустимой нормы у французов. Я не призываю на них равняться, но какая-то градация необходима и до 85-го года она была, т.е. в документах отмечались разные степени опьянения, но когда Лигачев с Горбачевым начали искоренять пьянство на корню, начиная с виноградников, с градацией было покончено одним махом. Теперь либо пьян, либо трезв. Убежден, что это несправедливо и юридически безграмотно, ибо влечет за собой наказания, неадекватные вине. Теперь о другой норме. Вас останавливает инспектор и говорит, что ваш автомобиль плохо вымыт, и начинает снимать номера... Ответственно заявляю – с 3 июля прошлого года ни за одно нарушение ни один сотрудник не имеет права снимать номера. А как насчет степени загрязненности? Это моя машина – хочу мою, хочу нет. А пожелаю – вообще на кузове что-нибудь напишу... Если надпись сбоку и она в рамках приличия – нет проблем. Нельзя писать на стеклах и сзади – это отвлекает внимание других водителей. Откройте Правила – там все объясняется. И если вы принципиально не моете машину, будьте добры обеспечить чистоту номерных знаков. Они должны читаться на расстоянии, определенном ГОСТом. А если мнения о читаемости расходятся? Приглашается третье лицо. Как, впрочем, и во многих других спорных случаях. В правилах много ссылок на ГОСТы, вы просто давно туда не заглядывали. Теперь такая ситуации. Постовой перекрывает движение минут на сорок, т.к. ожидается президентский кортеж. Вы – предприниматель, простоявший это время, потерпели крупный убыток, хотите через суд компенсировать ущерб. С кем судиться? С постовым? С Главным Управлением охраны. Дело в том, что наши думцы приняли Закон об охране, который мы обязаны выполнять. Кстати, в советское время по нормам мы за 2 часа должны были останавливать движение. Ваша машина не прошла техосмотр. Инспектор говорит, что автомобиль придется задержать. Автомобили мы не задерживаем, хотя есть страны, где поступают именно так – машину на стоянку, информацию о ней в газету, если через две недели не приходите – автомобиль под пресс. Есть такая демократическая страна Ирландия – там так заведено. Сам наблюдал. У нас, как известно, составляется протокол, изымаются права – до уплаты штрафа. Еще ситуация. Вы хотите оказать первую помощь сбитому машиной пешеходу, но сотрудник ГИБДД, стоящий рядом с телом, не разрешает вам этого делать и сам не предпринимает ничего. Он что, не умеет оказывать первую помощь или не хочет? Навыкам мы несомненно учим, но наши ребята действительно не лезут сами к пострадавшему, а ждут «скорую», которая, при всей критике, работает все же неплохо. Я знаю немало случаев, когда вмешательство неспециалистов оборачивалось трагическим исходом. Поэтому инспектор может в лучшем случае что-то подложить жертве под голову, чем-то прикрыть. Я, конечно, не беру случаев на загородных дорогах, в сельской местности, когда медиков приходится ждать очень долго. Для таких ситуаций как раз и обучаем сотрудников. Должен напомнить, что в советское время фельдшерские пункты были закреплены за участками дорог и вывешивались специальные знаки. Вы забыли дома документы. Инспектор решает вас наказать. Но, казалось бы, что стоит ему запросить о вас все данные и убедиться, что вы и ваша машина вполне легитимны. Хотите спросить, насколько мы информационно обеспечены и подготовлены? По-разному. Москва, например, отстает от Татарстана, где информация на посты уже передается с помощью телесигнала. В Перми и Краснодаре вводятся установки для круглосуточного считывания номерных знаков в доли секунды. Вообще, там, где удается создать хоть какую-то базу данных, там успешно решаем и наши проблемы, и другим правоохранительным органам помогаем. В том же Краснодарском крае за полгода помогли отыскать почти полторы тысячи человек, находящихся в розыске. Беда в том, что в советское время запрещалось создавать такие базы данных, мол, это полицейская слежка и т.д. Больше того, у нас даже картотеки водителей нет, была команда еще в 72-м году ее уничтожить. Как вы знаете, личные карточки теперь водители дома хранят. Полные данные есть у нас о краденых автомобилях. Может, поэтому половину угнанных машин находим. Конечно, мы нуждаемся во всяком оснащении. Для этого нужны средства, а наши службы на местах, в основном, существуют за счет регионов. Там, где руководители оказывают ГИБДД внимание, там и дела лучше.

Разговор с Владимиром Александровичем ФЕДОРОВЫМ, генерал-лейтенантом милиции, начальником Главного Управления Государственной Инспекции Безопасности Дорожного Движения МВД РФ мы решили провести по схеме, которую обычно используют его подчиненные, принимая экзамены на право управления транспортным средством. Вначале как бы вопросы теории, касающиеся деятельности государственной инспекции. Затем – практическое «вождение». Но перед этим решили поинтересоваться анкетными данными.

Беседовал Юрий СОЛОМОНОВ

Фото Сергея ХВОРОСТОВА