Поруха чести

«Согласно роскошному обычаю того времени, пешие конюхи вели за ним под уздцы шесть верховых коней в полном убранстве; из них один был вороной, один буланый, один железно-серый, а три совершенно белой масти. На головах коней качались цветные перья, на хребтах их пестрели звериные кожи или парчовые чепраки и чалдары, усаженные дорогими каменьями, и все шестеро звенели на ходу множеством серебряных бубенчиков или золотыми прорезными яблоками, подобранными в согласный звон и висевшими по обеим сторонам налобников длинными гроздами».

Описывая в «Князе Серебряном» нравы эпохи Ивана Четвертого (известного также как Грозный), Алексей Константинович Толстой вряд ли предполагал, что в просвещенном XXI веке картина проезда важного лица российской национальности будет практически такой же. Правда, вместо коней будут «мерседесы», вместо конюхов — водители из Гаража особого назначения, вместо цветных перьев — мигалки, вместо чалдаров — броня класса В6/В7. Ну а звон на ходу обеспечит СГУ – сигнальная громкоговорящая установка.

Все эти автоцацки, которые время от времени вызывают беззлобно накатывающую на власть волну народного гнева, (я давно наблюдаю за этой историей, и могу сказать, что следующая волна возникнет не раньше чем года через два-три), они же, эти цацки, совсем не про привилегии или способность ездить без пробок. Мигалка — это Знак. Знак принадлежности к особому клану сверхчеловеков, которым можно то, чего нельзя обычным человекам и недочеловекам. Мигалку холят и лелеют, за мигалку готовы отдать что угодно. Лишение мигалки воспринимается как величайшая трагедия, исключение из клана, полет вниз с вершины Олимпа.

Мне довелось несколько раз в жизни ездить на машине с мигалкой – и в составе кортежа, и на одиночном автомобиле. Возили, естественно, не меня, я там просто присутствовал как пассажир. Буду честен: ощущения незабываемые, это не может не нравиться. Ты летишь на ста пятидесяти, сверху видно голубоватое сияние, впереди идущие машины стремятся побыстрее убраться с твоего пути. А еще гаишники. Вытягиваются вверх так, как будто прирастают на 5–10 сантиметров, и отдают честь. Фантастика. Только потом, отдышавшись после бешеной скачки, ты вдруг осознаешь, что это неправильно, так быть не должно. И вообще, вся эта дискотека не в твою честь была.

Кстати, об обществе, возмущенном мигалками. Вы когда-нибудь обращали внимание на то, сколько на дорогах машин с непонятными пропусками на фоне триколора или с рамками для номеров, на которых гордо вытатуировано: ФСБ, МВД, ГИБДД и прочие УФСИНы? Обладатели этих недоцацек обычно не имеют никакого отношения к упомянутым ведомствам. А псевдопропуска — обычная липа, которую каждый желающий может себе напечатать на цветном принтере и прилепить на лобовое стекло.

Это ни что иное как снобизм в первоначальном значении этого слова, то есть стремление представителя низшего класса любой ценой пролезть в ряды высшего. Главная мечта снобов с аббревиатурами на рамке номера — получить свою мигалку, тоже попасть в ряды сверхчеловеков. Судя по моим наблюдениям на дорогах, таких вот снобов гораздо больше, чем тех, кто готов громко выступить против мигалок. И именно они являются базисом, на котором уютно располагается надстройка крякающих «мерседесов».

Обществу не удастся ничего сделать с автомобильным неравенством до тех пор, пока мигалка будет манящим фетишем для такого количества людей. Единственный реальный путь борьбы — это изменение массового сознания водителей. Ездить с незаслуженной (то есть не принадлежащей оперативным службам) мигалкой должно быть просто стыдно, неприлично. И стремление к обладанию спецсигналами тоже должно стать позором. Лишь тогда хоть что-то изменится.

Напоследок еще одна цитата из «Князя Серебряного»:» «В тогдашнее время ездить боярину в важных случаях одиночеством или малолюдством считалось порухою чести». Хотелось бы, чтобы в XXI столетии порухою чести стала езда в стиле века XVI.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU