Прощай, Англия!

52% шотландцев не хотят быть подданными Великобритании Согласно опросу, проведенному The Sunday Telegraph, 52% жителей Шотландии мечтают отчалить от материнского корабля - Англии. Но что еще более поразительно - это готовность 59% англичан с удовольствием пожелать шотландцам счастливого пути. Корреспондент британской газеты решил выяснить, что шотландцы и англичане думают по этому поводу.

Сегодня четверг, 30 ноября. День Святого Андрея. Я открываю ставни в поезде Caledonian Sleeper, чтобы насладиться панорамой шотландского нагорья, сменившей бетонные платформы лондонского вокзала Euston Station - последнее, что я видел из окна вчера ночью. Поезд мчится к Абердину, и мелькающие перед глазами пейзажи напоминают, что Шотландия - совсем другая страна, сильно отличающаяся от "той, что на юге", то есть от Англии.

Я отправился в путешествие по стране, которую когда-то называли Северной Британией.

Долго ждать не пришлось. Еще до отъезда на платформе лондонского вокзала Euston я разговорился с тремя проводниками-шотландцами.

Две женщины и один мужчина были единодушны в своем стремлении к независимости. «Что бы ни помогло нам отделиться от Англии, это будет отличная штука! - с вызовом сказал мне Джордж. И добавил: "Уж извините, но я действительно так думаю".

Джен, которая сегодня утром принесла мне чай и булочку с беконом, вчера вечером посетовала: «Шотландский парламент - это фальшивка, ведь очень многое до сих пор решается в Вестминстере».

Абердин

Прислушиваясь к звукам волынки, я прохожу через главный вестибюль Абердинского вокзала. Проводники говорили мне, что весь Абердин жаждет свободы так же сильно, как они. Но оказалось, что все не так-то просто. Например, дама, ожидавшая такси, заметила, что идею независимости не поддерживает. А водителя такси этот разговор вообще никак не заинтересовал.

Я сижу на откидном сиденье рядом с таксистом и слушаю историю о том, как он когда-то был учеником на шотландском рыболовецком судне. Таксист вспоминает, что "траулеры тогда были такими ржавыми и старыми, что их следовало бы переплавить на бритвенные лезвия». А вознаграждение - 10 фунтов в неделю плюс 50 пенсов за каждый день, проведенный в море - мой собеседник не считал привлекательным даже в молодости. Как он выразился, в те безрадостные годы «госпожа Тэтчер думала лишь о развитии юго-востока Англии и забывала об остальном».

Мне предстояло еще многое услышать о госпоже Тэтчер, которая среди современных шотландцев слывет еще более страшной личностью, нежели король Эдуард I для их предков.

Как и у многих абердинцев, на долю нашего водителя выпало несколько удачных лет, когда он работал на нефтяных вышках, но потом наступила рецессия 1980-х. Сейчас он возит южан в Маленький Челси - так зовут этот район Абердина коренные жители города. «Здесь-то им действительно понадобятся «тракторы горожанина» (он имеет в виду городские джипы). Это не то что разъезжать на внедорожниках по лондонским магазинам».

Совсем другая часть его клиентуры отправляется в Маленькую Варшаву - этот район Абердина облюбовали поляки-иммигранты - что, кажется, уже беспокоит шотландцев всерьез.

Мы с фотографом берем машину напрокат и отправляемся в путь. Останавливаемся возле трейлера-кафе, украшенного флагами, вывеской «Рыбное меню» и фигуркой оленя с подсветкой.

Хозяйка заведения, похожая на воробушка Айрин, не знает, что сказать о независимости. «А разве что-нибудь изменится?» - спрашивает она.

Но у Мюррея, мойщика окон, забежавшего в кафе позавтракать, свое мнение о шотландском парламенте. Парламентарии сильно подмочили свою репутацию в его глазах, когда запретили курение в пабах. У него есть свой взгляд и на поляков, ведь из-за них Мюррей потерял работу на мясной фабрике.

Ветер усилился, он остервенело треплет Андреевский флаг и флаг Тринидада, привезенный каким-то клиентом кафе с чемпионата мира по футболу в Германии (шотландцы поддерживали там попавшую в одну группу с англичанами команду с карибского острова; да поддержали бы и любую другую сборную, лишь бы не английскую).

Кафе Айрин расположено неподалеку от Стоунхэвена. Здесь, в замке Даннотар, после Гражданской войны были спрятаны драгоценные камни с шотландской короны. Когда замок был осажден, служанка, сделав вид, что собирает водоросли на берегу, спасла камни короны. Затем королевские драгоценности прятали под полом местной церкви. Так они дожили до реставрации Карла II.

Зная эту историю, не приходится удивляться, что Стоунхэвен контролировали тори до коллапса шотландских консерваторов в 1990-х. Сейчас город принадлежит либералам, но консерваторы до сих пор занимают здесь второе место, а лейбористы - лишь четвертое, да и этих позиций опасаются лишиться.

У входа в портовую гостиницу встречаю англичанина, который женился на шотландке. У него сегодня выходной, и его отпустили в город с нефтяной платформы. «По вине Мэгги Тэтчер Абердин не похож ни на один нефтяной город мира; не похож на Осло или Хьюстон», - говорит он.

Ветер крепчает, и я с трудом удерживаю в руке блокнот, записывая высказывания Эвана, мужчины лет шестидесяти. Одетый в спецовку, Эван собирает обломки досок на берегу, чтобы топить ими печку. В молодости Эван был инженером связи, а потом стал делать спутниковые телевизионные антенны для нефтяных платформ. Он не поддерживает борьбу за независимость.

«Половина здешнего населения уедет», - полагает Эван, подразумевая, что британцев заменят приезжие, влекомые нефтяной славой района. Нефть интернациональна, говорит он. Все знают, что специалисты из северо-восточной Шотландии работают и в Дубае, и в Мексиканском заливе. Но в глазах Эвана появляется грусть, когда он вспоминает о том, каким чудесным золотым дном казалась когда-то нефть Северного моря: только представьте, какие железные дороги, школы можно было бы построить! «Нефтяные прибыли растрачены по мелочам», - вздыхает Эван.

Странная вещь эти нефтяные прибыли Шотландии - самая важная составляющая успешного отделения от Англии. Никто не может дать точного ответа на вопрос об объеме нефтяного запаса страны. Одни говорят, что успешно качать нефть смогут даже праправнуки, другие утверждают, что ресурсы почти истощились.

Арброт

Город Арброт - священное место для борцов за независимость, здесь король Англии Эдуард II подписал Декларацию независимости Шотландии.

Сегодняшний Арброт на 100% принадлежит шотландским националистам: все местные советы, включая муниципалитет, находятся под контролем Шотландской национальной партии (SNP).

Современных жителей Арброта не особенно беспокоят воспоминания о Декларации, их тревожит упадок, в который город пришел в конце XX века. Фабрики были закрыты, машиностроение «переехало» в другие места. А что касается рыболовства, то Билл Спинк, владелец коптильни M&M Spink, молча показывает мне на порт: здесь обрывки парусов и обломки мачт полудюжины заброшенных кораблей свистят и лязгают на ветру.

Лицо Билла будто вырезано из обломка дерева - вроде тех досок, что Эван собирал на берегу. Когда Билл был ребенком, полвека назад, здесь находилось до 50 рыболовецких судов. Сейчас "на ходу" всего три. На набережной можно увидеть ведра с лобстерами и крабами - значит, для кого-то их добыча остается средством существования. Но ничто тут не напоминает о чудесных временах, когда в порту стояли 90-футовые траулеры.

На погружение в национализм у Билла нет времени: «Те, кто голосует за SNP, все равно не работают». Я забираю с собой копченую пикшу от M&M Spink. Объявляют штормовое предупреждение.

Через Эдинбург - к Спорным землям

За окном быстро мелькают холмы, стада овец, река; дворники машины работают вовсю, пока мы пересекаем мост Форт Бридж.

Нет ничего шотландского в торговом моле розничных сетей, который построен на окраинах Эдинбурга, прекраснейшего города в Великобритании. Carphone Warehouse поставила на дороге точки для зарядки мобильных телефонов, а сэндвичи из здешнего Tesco приготовлены по тому же рецепту, что и повсюду в Великобритании. Однообразие розничных гигантов, возможно, представляет единственную и подлинную угрозу шотландскому национальному своеобразию.

В потемках - сейчас 15.30 - мы мчимся к реке Эск, останавливаясь только перед стадом, которое загоняют на зимние квартиры. Наконец приезжаем в Лонгтаун - город, расположенный на границе с Англией и сильно пострадавший несколько лет назад от эпидемии ящура домашнего скота. Несмотря на это, в городе до сих пор красуются совсем не похожие на Tesco семейные мясные лавки.

Это - Спорные земли, буферная зона, которую Англия и Шотландия постоянно оспаривали друг у друга, пока Генрих VIII не аннексировал ее. Это событие ознаменовалось постройкой шотландской дамбы. Если проехать еще милю в сторону, можно попасть туда, где была разбита шотландская армия в битве при Солвей Мосс в 1542 году. Средневековая история и история Тюдоров полна сказаний о междоусобицах и опустошительных набегах на приграничные области, когда англичане и шотландцы жгли дома друг друга.

Лонгтаун до сих пор выглядит суровым местечком. Завсегдатаи пивнушки Graham Arms (здесь подают телячий рубец с потрохами) одеты в комбинезоны дорожных рабочих и флуоресцирующие куртки. Впрочем, есть тут и «Дерево сикоморы» - просто райская чайная. Как она могла здесь оказаться?

Владелец объясняет, что летом проезжает мимо немало путешественников - велосипедистов, мотоциклистов - обладающих достаточным вкусом, чтобы оценить великолепные домашние пироги.

И, кроме всего прочего, это Англия - почти...

Следующее утро на границе - прекрасный, до боли в сердце, день. После недавних дождей речка Эск оживленно журчит (но, пожалуй, слишком оживленно для рыбаков). Адрианов вал кажется мне отличным местом для того, чтобы побольше узнать о разделении народов.

В Гилсленде я встречаю Мэтта и Нуджи, молодых людей, приехавших сюда из Северного Уэльса, а родившихся в Лутоне и Бирмингеме.

Мэтт учился в университете в Глазго. «У меня никогда не было проблем в Шотландии, - говорит он. - В Уэльсе англичан не любят гораздо сильнее. В кельтских странах люди больше привязаны к земле и у них есть чувство гордости. У Англии почти не осталось национального своеобразия, настолько многокультурна это страна. Людей удивляет, когда в Уэльсе или Шотландии они находят это своеобразие».

Мы направляемся на юг, в страну Йоркширских долин, каждый изгиб которых будто вырезан лучами низко висящего солнца. Фермер, задававший корм баранам, едет нам навстречу на квадроцикле. «Вы из Дефры?» - спрашивает он подозрительно.

Я объясняю ему, зачем приехал. «Я недостаточно умен, чтобы иметь свое мнение на этот счет, - обезоруживающе отвечает он. - Но вообще-то я за то, чтобы остаться вместе. У меня много шотландских друзей, а землю обрабатывают одинаково по обе стороны от границы».

Мое путешествие заканчивается в Престейне. Снова приграничная страна, но на этот раз - граница с Уэльсом. Широко раскинувшийся Престейн разделяет Англию и Уэльс.

Шотландский поиск культурного своеобразия выглядит отсюда совсем по-иному. Уэльский язык преподают в местных школах (даже в таких «английских» графствах, как Радноршир). Шотландцы же едва разговаривают на своем родном языке.

В некоторых районах сохранилась ностальгия по Союзу. Люди, которых, как меня, вырастили на мифе об экспансии саксонских королевств, сначала объединившихся в Англию, которая объединилась с Уэльсом, Шотландией и Ирландией и стала затем империей, считают обратный процесс психологически болезненным.

Это мнение, однако, не преобладает. Большинство из тех, кто сидел со мной за столом, не видят беды в том, что шотландцы могут расстаться с Соединенным Королевством. Если крошечная Македония является нормально функционирующим государством, говорят они, то же самое может позволить себе и Шотландия.

Меня поразили слова одного гостя: "Может, независимость поможет им повзрослеть? Поможет отказаться от веры в миф о Шотландии, которую, как юную красавицу-принцессу, выдали замуж за ужасного старого людоеда? Они смогут увидеть, чем на самом деле была их жизнь внутри Соединенного Королевства и смогут преодолеть свое чувство обиды. Для них это будет хорошо. Они останутся партнерами внутри Европы и смогут перейти на евро, если захотят».

Я уловил в словах этого человека отзвук обиды, английской обиды на предпочтение, которое оказывается одной части Союза. Эта часть получает больше денег на душу населения, имеет собственный парламент, отклоняется в сторону от Вестминстерской системы. Эта часть поставляет в Англию много политиков и журналистов, но все равно продолжает хныкать.

Завершив эту мини-одиссею, я хочу сказать: "Шотландия, будь осторожна! Ведь стоит тебе пожаловаться еще раз, и твое желание может действительно исполниться".

©The Sunday Telegraph, UK, 2006

10.12.2006 / КЛАЙВ ЭСЛЕТ Материал опубликован в "Газете" №227 от 11.12.2006г.