Я ПОЧТИ не знаю, что происходит на белом свете. Работаю в двух театрах, из одного театра бегу в другой, прихожу домой поздно вечером. Иногда включаю телевизор, вижу, как все ругаются, – и тут уже становится тошно. Люди зачем-то поливают друг друга. В стране ничего не делается, политики только борются за какие-то места. Если бы каждый делал свое дело – может быть, что-нибудь и сдвинулось бы.
Я ПОЧТИ не знаю, что происходит на белом свете. Работаю в двух театрах, из одного театра бегу в другой, прихожу домой поздно вечером. Иногда включаю телевизор, вижу, как все ругаются, – и тут уже становится тошно. Люди зачем-то поливают друг друга. В стране ничего не делается, политики только борются за какие-то места. Если бы каждый делал свое дело – может быть, что-нибудь и сдвинулось бы.
Что касается меня, то я работаю над текущим репертуаром. Такая у нас жизнь – спектакли вроде бы одни и те же – а все равно каждый раз нужно делать все сначала. Очень много спектаклей и в Большом, и в Кремлевском балете.
Радует, что Кремлевский Дворец съездов заполнен и не хватает мест. На днях мы долго не могли начать там спектакль из-за того, что публика никак не могла рассесться. Шесть тысяч человек запустить во Дворец очень сложно. Вечером того же дня была в Большом – и там было полно, а вокруг спрашивали билеты. Люди не утратили интереса к искусству. И это окрыляет.