Дополнительные материалы

Он попрощался, ушел. Вы русский язык понимаете?Выныривайте хоть иногда из глубин своего подсознания.

Всё уходит.

"Осень" (картина Джузеппе Арчимбольди, 16 век)

Станислав Белковский

Станислав Белковский любит и умеет эпатировать публику. Его тексты вызывают бурные споры, а порою и скандалы. Белковский хорошо знает политическую кухню: политтехнологом он работал с российскими и украинскими политиками. С 2004 года возглавляет Институт национальной стратегии. Был главредом Агентства политических новостей, написал несколько книг об известных политиках.

Только что, например, окончательно ушло лето. И уже кажется не такой страшной былая жара, таким удушливым— тот самый смог. Что-то очень юное было в той жаре, и что-то очень трогательное— в том смоге.

Уходит, наверное, Юрий Михайлович Лужков.

Да, он был (остается) символом коррупции и памятником непотизму. Но на фоне его ухода всплывает совершенно другое. Лужков— один из последних политиков России, кто способен публично бороться. И почти последний, кто все еще черпает легитимность в своих давно не избирающих избирателях.

«Москвичи меня поддерживают». Уходит тот, кто еще помнит, как это бывает— выборы. Выборы!

Конечно, для сегодняшних времен такой человек— затхлый пережиток и вредный предрассудок. Обломок никому не нужной древней правды. Какие же могут быть выборы в условиях народа, напрочь пораженного, как считает Институт современного развития имени Д.А. Медведева, деградацией и дебилизацией.

Выборов здесь больше нет. И не должно остаться никого, кто помнил бы эпоху выборов. Эту незапамятную архаику, обреченную уступить место политической этике медведевского модерна.

А кто его знает— ведь так и Владимир Владимирович Путин может скоро засобираться. Он ведь тоже из архаики. Несовременный он какой-то. Очень древний он. Не готовый действовать сообразно логике модернизации.

Я, признаться, много в разные времена ругал Путина. Так что теперь, когда свободный телеканал НТВ уже ждет своего очередного звездного часа на общефедеральную тему, скажу вот что. Путин, друзья,— действительно персонаж из прошлого. Потому что он— очень порядочный человек. Который хорошо знает, что такое дружба и верность.

Путин не сдал, не предал ни единого своего благодетеля. Ни Анатолия Собчака, которого он на частном самолете вывозил от уголовного преследования. Ни Бориса Ельцина, которого наградил орденом за заслуги перед Отечеством I степени, а потом, совсем недавно,— личным предисловием к ЖЗЛовской биографии. Ни семью Ельцина, с которой по сей день носится, как с писаной торбой. Ни Романа Абрамовича, у которого купили все, что тот хотел продать, и которому продали все, что тот хотел купить.

Путин даже Березовского, по большому счету, не тронул. Да, выпер в Лондон. И то— не столько по своей воле, сколько по поручению ельцинской «семьи».

А сколько было крику от скороспелых неопутинских псевдопатриотов в начале нулевых годов: вот сейчас он с ними разделается, начнется другое время! Что, разделался?! Съели?! Тогда другое время не началось. Оно подступает лишь только сегодня.

И со своими слабыми друзьями, приехавшими в дрезинном обозе, Путин был до бесконечности милостив и терпелив. Водил на поводке, поощрял кусочками сахара, утирал слезы и сопли. До полного намокания шелкового платка.

Даже жалко, если Путин уйдет. Но все равно— ничего не поделаешь. Солнце, положенный круг обойдя, закатилось.

В эпоху нарастающей модернизации иные юноши уже поют иные песни. Как почитаешь такое, жутковато становится: похоже, под флагом этой новейшей эпохи на авансцену русской жизни выползут такие проходимцы, перед которыми и путинская «кровавая гэбня» покажется оазисом мудрости и средоточием благородства.

Если Путин и Лужков— перед лицом модернизирующей до позвоночника неизбежности— вместе создадут Партию архаики, Партию вчерашних дней, я, пожалуй, за нее проголосую. Даже без выборов.

«Век кончится, но раньше кончусь я».

Не дожидаясь Лужкова и Путина, пойду-ка я, пожалуй. Один.

Это, дорогие друзья,— моя последняя колонка на GZT.RU.

Весной 2009-го, когда меня сюда позвали, это был мужественный шаг. Тогда еще многое было нельзя. И проблем от такого скандального автора было больше, чем приобретений. (Кстати, самая первая моя колонка была про нависающую отставку Лужкова, хе-хе).

Осенью 2010-го— уже по-другому. Никто толком не сказал, что «можно», но у многих складывается впечатление, что «можно». Бронзовое молчание сменяется пенопластовым говорением. Слюноотделение становится членораздельным— по старому чукотскому анекдоту о словах, отмерзших после полярной ночи: «такой трендёж по тундре стоит!».

Во времена, когда все молчат, надо обязательно говорить. Когда все испытывают соблазн говорения— очень важно помолчать. Перефразируя нескольких поэтов сразу: не будем терять молчания.

Спасибо большое, друзья. Прощайте.

Искренне Ваш,

Станислав Белковский

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU