Оригинал материала
Король и его кино
Американский писатель Стивен Кинг, известный как «король ужасов», заявил несколько месяцев назад, что уходит из литературы. Значит ли это, что он уйдет и из кино? Вряд ли: даже если Кинг, пристрастившийся к писанию сценариев, перестанет работать для телевидения и кинематографа, это не помешает режиссерам и продюсерам переносить на экран его обширное наследие. Как показывает опыт, даже небольшая новелла этого автора (а у Кинга – несколько десятков пятисотстраничных романов) может стать отличной основой для полнометражного фильма. Так что о финале эпохи Кинга, по меньшей мере в кинематографе, говорить рано.
А что до новелл, воплощающихся в фильмы, то две из них в эти дни покажут центральные российские телеканалы: сегодня по РТР – «Побег из Шоушенка», а завтра по ОРТ – «Способный ученик». Одна из них принесла Фрэнку Дарабонту международное признание, не говоря о семи номинациях на «Оскара» (включая «лучший фильм»). Вторая дала Брайану Сингеру чуть меньше, хотя несколько наград, включая приз за лучшую мужскую роль молодому Бреду Ренфро на Токийском международном фестивале, все же заслужила. Однако «Побег из Шоушенка» доказывает, что взятый в качестве литературной основы текст Кинга может поднять на высоту подлинного искусства и весьма посредственного голливудского ремесленника. А «Способный ученик» в очередной раз свидетельствует о том, какой интерес может новелла вроде бы популярного писателя вызвать у режиссера-интеллектуала (именно Сингер в свое время прославился неожиданным детективом «Обычные подозреваемые»).
Взглянем на фильмографию Кинга чуть внимательнее. В списке – около семидесяти фильмов. Трудно назвать шедеврами большинство из них, но практически каждый – произведение абсолютно добротное: фамилия «Кинг» подобна знаку качества. Вопрос в другом: что заставляло нескольких важнейших режиссеров мирового кино снимать фильмы по мотивам книг Кинга?
Например, первый фильм в списке, «Кэрри»: история о девочке, обладавшей паранормальными способностями, дебютный роман Кинга, привлекла внимание Брайана де Пальма. «Кэрри» стала едва ли не самым успешным кинематографическим опытом этого классика, казалось бы, совершенно другого – криминального – жанра, принеся две номинации на «Оскара». Смотрим дальше: в 1980 году сам Стэнли Кубрик ставит фильм по мотивам романа «Сияние». Эта картина с Джеком Николсоном в главной роли – едва ли не высшее достижение и Кубрика, и Николсона (хотя Кинг и обвинял обоих в искажении своего романа и двумя десятилетиями позже представил телезрителям свою версию экранизации). Однако факт есть факт – вдохновение одного из самых удивительных режиссеров Америки было разбужено именно Кингом, а «Сияние» осталось в истории одним из самых страшных и впечатляющих фильмов за все время существования Голливуда. Три года спустя: за экранизацию романа Кинга «Мертвая зона» берется скандально известный канадский режиссер Девид Кроненберг, тот самый, который позже пытался перенести на экран безумные фантазии Уильяма Берроуза. И вновь сюжет Кинга принес одну из лучших ролей одному из «главных» актеров Америки – на сей раз Кристоферу Уокену, сыгравшему в «Мертвой зоне» экстрасенса Джонни Смита.
И это было лишь началом. Мастер ужасов в кино, то есть спиритуальный брат Стивена Кинга Джон Карпентер, экранизировал роман о живом автомобиле-убийце «Кристина». Роб Райнер поставил фильм по роману о сумасшедшей поклоннице популярного писателя - «Мизери», добившись «Золотого глобуса» и «Оскара» для Кети Бейтс (история продолжалась – парадоксальные характеры кинговских героев приносили признание одному незаурядному актеру за другим). «Зеленая миля» и «Сердца в Атлантиде» стали абсолютными хитами проката, а некоторые из постановок по мотивам Кинга вызвали лихорадку сиквелов, никакого уже отношения к литературному первоисточнику не имевших, - от «Детей кукурузы» до «Кладбища домашних животных». Телевизионные фильмы по мотивам романов Кинга, будь то «Сияние», «Противостояние» или «Оно», собирали у экранов миллионы американцев. Да что там, у писателя появились сотни тысяч поклонников, никогда в жизни не читавших ни одной строчки, написанной им.
Подобной статистики никто не ведет, но не стал ли Стивен Кинг самым кинематографичным из писателей ХХ века? Если и не стал, то был ближе других к этому званию. В чем же объяснение потрясающей востребованности одного-единственного автора триллеров и романов ужасов, привлекающих внимание самых интеллектуальных и самых народных режиссеров США?
Кинг открыл для читателя обаяние страха. Он собрал и изложил в популярной форме все, о чем писали столетиями классики именно американской литературы (в этом смысле Кинг – национальный писатель): от Вашингтона Ирвинга до Говарда Филиппа Лавкрафта, от Натаниэля Готорна до Эдгара Алана По. Но Кинг первым понял, насколько жители современного уютного мира – и чем уютнее, тем больше, – хотят пугаться. До него это открытие совершили… правильно, только кинематографисты. Мастера еще немого кино ужасов, начиная с немецких экспрессионистов, довоенные «оракулы» и «франкенштейны», великий Хичкок. Всем им не хватало одного-единственного: достойной литературной основы. Правда, Хичкоку удалось найти Дафну Дюморье, но одной ее катастрофически не хватало на всех. А Кинга хватило: то, что столь одаренный автор, так любящий и умеющий пугать читателей, оказался прирожденным графоманом, черпающим наибольшее счастье именно в писании книг, стало счастьем для кинематографа. Так и сложилось, что в середине семидесятых в кино началась эра Стивена Кинга. И если его царство в литературе естественным образом кончится, после того как он перестанет писать новые книги, то источником сценариев творчество Короля останется на протяжении еще многих лет.
До тех пор, пока зрителям не разонравится пугаться, то есть скорее всего навсегда.
29.03.2002 / Антон Долин