Выпей море

Рост нефтяных цен кажется неустойчивым, признаки замедления экономического спада в мире остаются разрозненными и неуверенными. Именно мировые индикаторы определят ближайшее будущее российской экономики: самые мудрые меры российского правительства принесут плоды не завтра, а в средне- и долгосрочной перспективе.

Те, кто смог пробиться на «нефтяную сессию» Петербургского форума, до сих пор вспоминают доклад Игоря Сечина. По рассказам кажется, что сам Сечин был удивлен доходчивой графичностью собственного доклада и раздосадован его главной мыслью: влияние России на мировой нефтяной рынок сегодня крайне ограничено. Да и других производителей – тоже.

Заехавший по дороге из Питера через пару дней в Москву Дэниел Ергин разъяснил несколькими цифрами, отчего это так. Ергин – автор фундаментальной книги по истории нефтяной отрасли «The Prize» (в русском переводе «Добыча») и глава CERA – одного из самых авторитетных в мире аналитических центров по нефти и газу. Так вот, в Москве Ергин сообщил: из-за падения спроса на топливо в мире сейчас простаивают добывающие мощности на 6.5 миллионов баррелей в день – это около 8% мирового спроса. При этом свободных мест в хранилищах фактически нету – все залито нефтью и нефтепродуктами под завязку.

То есть баланс физического спроса и предложения росту цен никак не способствует. Отчего же они выросли почти до $70 за баррель? Оттого, что их разгоняет не физический, а финансовый спрос. Глядя, как правительство США без сна и отдыха заливает в экономику свежие деньги, участники рынка ищут альтернативу доллару на (всё более вероятный) случай всплеска инфляции. Нефть – одна из альтернатив.

Нефтяные компании настаивают: каким бы ни был механизм роста цены, ее нынешний уровень выглядит обоснованным: упади она, и придется останавливать еще больше разведочных проектов, и еще больше месторождений окажутся нерентабельными – в результате через несколько лет радикально сократится предложение нефти, и вот тогда-то цена и упрется в небо в алмазах. В этом справедливом рассуждении есть небольшая закавыка: оно строится на долгосрочных прогнозах и инвестпланах, а покупатель платит за нефть, исходя из своих потребностей сегодня.

Рост цены не может быть устойчивым без роста фундаментального спроса здесь и сейчас. А роста спроса не будет без восстановления мировой экономики, пресловутые «зеленые ростки» которого все ищут. Майская статистика, наконец, начала обнадеживать: в США выросли индекс потребительской уверенности, индекс новых заказов, а рост безработицы оказался медленней ожидаемого. Всем хочется верить в лучшее.

Верить хочется – но кто рискнет спрогнозировать новый тренд по трем-четырем свежим точкам? Это вам не прямую на уроке геометрии провести. Особенно если учесть, что эти свежие точки показывают все же не рост, а лишь замедление спада. Рабочие места в Штатах до сих пор исчезают, а не возникают, потребители не тратят, а пытаются сберегать – и в долг им как не давали, так и не дают (в апреле объем потребительского кредитования сократился почти на $16 миллиардов).

Организация Экономического Сотрудничества и Развития пытается добавить оптимизма – их сводные индикаторы по 30 странам вроде как выглядят лучше, чем раньше. Только вот проблема: индикаторы эти сводные, состоят из разных частей, которые зависят друг от друга. И эффект одной части может срезонировать по всему расчетному индексу гораздо больше, чем он резонирует в реальной жизни.

Кремлевским капитанам российской нефтезависимой экономики остается переживать разгул стихии, лавируя на волнах. Никто даже не надеется обуздать ее в одиночку – но ведь и совместные усилия правительств дают сомнительный результат. Потому что никто толком не понимает, что делать – да и возможно ли сделать что-то со штормом посреди океана, кроме как шевелить парусами? Сколько жира в воду ни лей, волны не успокоить – слишком велика масса воды. Петербургские предложения Сечина – ограничить участие спекулянтов в нефтяном рынке, перейти к долгосрочным контрактам и т.д. – могут выглядеть симпатично, но едва ли выполнимы: до сих пор рынок естественно развивался в прямо противоположную сторону. Вода любой реки все же норовит течь под уклон, а не куда велят большевики.

Оттого-то наиболее вменяемые группы экспертов, пытающихся разработать программы действий для правительства (групп советчиков много, да вменяемые среди них не все), сейчас концентрируются на институциональных задачах. Те из них, с кем мне удалось побеседовать в последние дни, поднимали одни и те же темы: суды, защита собственности, реформа здравоохранения. Ни по одному из этих направлений нельзя добиться немедленного успеха. Да если бы и было можно – эти успехи не принесут немедленного эффекта. Но именно эти меры позволят сделать экономику устойчивее, а жизнь – приличнее, когда кризис кончится. Если кто-нибудь возьмется их воплощать.