Последняя улыбка Советского Союза:

Насколько фестиваль отражает то, что происходит с нами в жизни?

Фестиваль этот – последняя улыбка Советского Союза. Все, кто получил главные награды: Юсуп Разыков – Гран-при за фильм «Оратор» (Узбекистан), Керим Аннанов из Туркмении – Специальный приз Жюри – фильму «Легенда», Джамшед Усмонов – за режиссуру («Полет пчелы», Таджикистан), за лучший сценарий – Явер Рзаев, он же режиссер фильма «Невеста в желтом» («Сары Гялин», Азербайджан), – все они сохранили традиции советского кино в лучшем смысле этого слова, то, чему учил ВГИК три поколения студентов. Это уже внуки ВГИКа, даже если они сами его не кончали.

Трудно себе представить, чтобы в старые времена можно было бы снять историю о том, как неразумно лишать мусульманина законного права иметь нескольких жен. Не менее сложно представить себе фильм о Карабахском конфликте так, как это сделал Явер Рзаев. «Сары Гялин» даже в независимом Азербайджане три года не выпускают на экраны.

Конечно. Современные авторы самостоятельны и свободны в сюжете. Ведь основной запрет был именно на сюжет. Мы видим попытку осознать бывшую двойственность. Мне понравилось, во-первых, то, что ниоткуда не воняет национализмом. Потому что вонь национализма одинакова во всех странах. Это формула. Во-вторых, я вижу совершенно гуманные попытки осмыслить родную историю.

В фильме «Оратор» поровну от старого и нового. Мы абсолютно не заметили, за что и против чего выступает автор. Он нигде и ничего не педалирует. Но в фильме честно выстроена мысль о мире, о жизни, о нашем конкретном опыте, в результате которого человек, главный герой фильма, превратился в «ноль». «Полет пчелы» рассказал о том, как один сосед из мести рыл под окнами другого соседа сортир. А вырыл колодец. И этот колодец уже никто не собирается зарывать. Явер Рзаев, снимая фильм про азербайджано-армянскую войну, впервые резко снял резню. Это чрезвычайно смелый поступок. В фильме азербайджанцы названы турками. При этом автор не занял чью-либо сторону. Он занял позицию чести и совести. Вот вам картина истории. Все эти фильмы равноправны. И поставлены они в бывших среднеазиатских республиках. Именно там сегодня хранят традиции.

А в России?

А в России гонятся за долларом, за успехом и превращают свое искусство в провинцию.

Вы судите по тем работам, которые представлены на фестивале?

Все так.

Но вы не видели фильм «Барак»...

Если бы фильм Валеры Огородникова был в конкурсе, возможно, тогда все было бы уравновешено. Тема «Барака» сродни коммуналке, по которой сейчас ощущается тоска. На самом деле «тоска по коммуналке» – это то, чем человек всегда одушевит свою камеру. Человеческий вклад в Советский Союз был невероятен. Не сталинский. Не большевистский. То было все – ложь, кровь, сила и гибель. А именно человеческий.

В Анапе произошла чудесная реабилитация Советского Союза. На открытии фестиваля вышли 15 человек в национальных костюмах. Пятнадцать взрослых и пятнадцать детей. Дай Бог, чтобы этот фестиваль был не последним. Советский Союз постепенно перерастет в фольклор, в такую вещь, которую стоит наконец изучать. Я и раньше сознательно изучал Советский Союз.

Вы его любили?

Нет. Я изучал последнюю империю мира. Вероятно, не последнюю, потому что следующей будет Америка. Она – тоже империя нового образца. Всякая империя зарывается и погибает. Но империя – это состояние мира. Сейчас Европа стремится стать империей. Это попытка интегрироваться в сообщество. Но имперские акции кончаются вдруг озлоблением, хамством, солнечными пятнами, ну, не знаю... магнитными бурями. Это длинная история. Я молю Бога, чтобы нам не воевать с Украиной в 20-х годах будущего века. Потому что делать Югославию из одной шестой части мира нельзя. А что такое балканская война сегодня? Это распад Австро-Венгрии в 1918 году. Совершенно очевидно: висим на волоске. Терпения никакого. Все-таки коммунисты приучили нас выполнять планы 31 декабря. Надо хотя бы 31 декабря давать 101%. А тут: отгулялись, вернулись с отпуска и начинают воротить.

Где же выход?

Сейчас хотеть нельзя. То кончилось. Это началось. А что началось – непонятно. Три поколения должны смениться тремя поколениями. Надо дать вырасти хотя бы одному. Мое поколение, которое сейчас у власти, должно умереть. Реально, физически. Когда началась вся эта возня, я сказал: молитесь за протяженность времени. Время должно вымыть все. Должны родить другие люди. Должны быть приняты какие-то законы. Тогда возникнут лидеры.

А как же преемственность, традиции, о которых вы говорили?

Преемственность – вещь не наследуемая, поскольку мы царя убили; а возрождаемая. Это как Феникс. Дети все равно будут иметь добрую память о родителях.

По-моему, фильм «Поклонник» Николая Лебедева говорит о противоположном. Дети не имеют доброй памяти о родителях, а родители не понимают того, что нужно детям.

Почему? Фильм «Поклонник» говорит о том же самом: молодое поколение хранит верность, независимо от носителя. Я бы всерьез не говорил об этом фильме, если бы не девочка, исполнительница главной роли – Марина Черепухина. Было такое счастье подарить ей главный приз, минуя великих актрис. Девочка в фильме говорит родителям: «Не предавайте». Ей больше ничего не надо. Василий Розанов сказал как-то: принято считать, что родители должны любить детей, а дети должны уважать родителей. Оказывается, в наше дни все наоборот: родители должны уважать детей. Тогда детям ничего не останется, как любить родителей. Вот это должно произойти. Я уважаю своего сына. Он мне подсказал много правильного. Какое-то время мы жили в Германии. Когда вернулись, еще шла перестройка. Сын посмотрел после Германии на сломанный унитаз в московской квартире и сказал: «Папа, надо что-то делать». «А что?» – говорю. «Ну, – отвечает, – надо, во-первых, что-то общее сделать, чтобы все хоть раз улыбнулись. А во-вторых, пусть каждый папа возьмет в руки инструмент и хоть что-нибудь починит». Гениальнее не скажешь. Ему было пять лет. Мой сын, моя внучка – это уже другие люди. Я вроде солидный, почти европейский человек. Но мне может нахамить и задержать всякий. Я к этому привык. Я в этом выжил. Нет мента, который не смотрит на меня подозрительно. Нет вахтера, который не спрашивает у меня документ, потому что я не умею хамить. У нас наследие хамства – чудовищное. А мы, народ...

Потомки хамов?

В России все слова имели и имеют свой смысл. Мы говорим: «власть», «свобода», «демократия», – и не знаем, что говорим. «Власть», между прочим, русское слово. Так вот, власть в России – это материя, а не категория. И пока эту материю будут делить, как у Гоголя в «Шпоньке»: «Отрежьте мне еще жены», – все будет по-прежнему. Вот Пушкин замечательно, безукоризненно употреблял слова. Он всегда отделял «народ» от «черни». У нас сейчас возобладала чернь. «Чернь» – это, по определению одного замечательного астролога, «люди, опускающие до своего уровня». Причем чернь бывает и аристократическая, и великосветская, которая и Пушкина-то задушила. И властная, и интеллигентная. Все бывают «чернью». Это состояние души, как белое и черное, если хотите. «Опустить до своего уровня» – это то, что мы имеем. Так что власть у нас народная.

Но чернь-то, по-моему, сидит внутри каждого человека...

Конечно. И во мне ее полно. В том-то и дело, что никаких коллективных побед не бывает. Бывают победы в каждом. Юз Алешковский однажды повторил великую истину: «Дело в том, что дьявол хочет погубить всех, а Господь хочет спасти каждого». И пока в каждом не произойдет сдвига, ничего не случится. У нас много говорили о покаянии. Но в обществе покаяния не произошло. Потому что покаяние должно произойти в человеке, а не в социальном акте. У нас могут только сместить и расстрелять. Лихорадка смен с наказом: «принять меры» – оказывается бесконечной. Какие меры может принять властитель, который находится на самом гребне потока? Он-то думает, что находится на вершине пирамиды, а его волна несет. Потоком управлять нельзя.

В Анапе произошла последняя репетиция Советского Союза. Сегодня эта модель опять висит в безвоздушном пространстве. И это совпадает с юбилеем ВДНХ, который взлетел на воздух на ракете в фильме Василия Пичула «Небо в алмазах». Это была очевидная придумка. Тем не менее она была технично снята. Она годится. Мы сидим напротив фонтана, построенного до демократии, но из него пьют голуби и собаки. И это важно. Мы тоже – голуби и собаки, которые здесь что-то попили и поели. Если бы не заниматься рассуждением, а снять фильм про этот фестиваль, – может быть, он и стал бы памятником империи и всему, что за ней стоит. Здесь с радостью обнимаются все республики. Как они соскучились по русскому языку и общению! Но это не означает, что не надо вводить танки. Вот вам дилемма: как сделать отдельное вместе? Эта ситуация мне напоминает то, как моя вторая жена, когда я вел машину, жала на тормоз, сидя на соседнем сидении. Она была женщина с достаточным чувством юмора, но все равно считала, что именно она ведет машину. Сегодня мы все находимся в такой ситуации: тормозим, сидя на соседнем сидении, забыв пристегнуть привязные ремни.

Какой же вывод?

Ну, в общем, надо помолиться немножко и примириться. Обнять близких и успокоиться. А девочка, выигравшая на фестивале приз у великих актрис, и обладатель Специального приза за лучший короткометражный фильм «Колы» – Казаков Борис и есть то самое поколение, которое следует отпустить на волю.