На Олимп с роялем

В Москве выступило трио Кенни Баррона В Доме музыки продолжаются концерты абонемента «Джазовый Олимп». Понятно, что любое прижизненное награждение деятелей искусства восторженными эпитетами и возведение их в ранг небожителей спорно: никакой однозначной табели о рангах не существует. Однако можно пытаться оценивать, насколько тот или иной музыкант имеет право претендовать на авторитет и высокие звания. Пианист Кенни Баррон - вполне подходящая кандидатура для всяческих восхвалений на нынешнем безрыбье джазового мейнстрима.

Не то чтобы Кенни Баррон был особенно гениальным мелодистом или обладал узнаваемой с первых нот манерой игры, но его не скучно слушать - его музыка заражает бодростью и полна светлых звуков. Среди его старших партнеров - трубачи Диззи Гиллеспи, Ли Морган и Фредди Хаббард, саксофонисты Джеймс Муди, Лу Доналдсон и Юсеф Латиф. Баррону посчастливилось блестяще выступить дуэтом со Стэном Гетцем за несколько месяцев до смерти саксофониста. Кроме того, Кенни - один из основателей ансамбля Classical Jazz Quartet, занимавшегося джазовыми обработками музыки Чайковского, Баха и Рахманинова.

Забавно, но, говоря о самом пианисте с точки зрения его положения в мире джаза, хочется в первую очередь употребить слово classical, хотя Кенни и случалось слегка отходить от привычных камерных джазовых составов и объединяться то с бразильцами, то в неожиданные дуэты, как, например, со скрипачкой Региной Картер (кстати, в марте она приедет в Москву в рамках того же абонемента «Джазовый Олимп»).

Нужно признать, что среди привычных составов именно трио фортепиано-контрабас-ударные в джазовом мейнстриме сейчас звучит наиболее свежо. При заранее понятном развитии музыкального произведения, в котором с точностью до такта можно рассчитать, когда и кто начнет солировать, в фортепианном трио все-таки сохраняется драматургия - ведь каждый участник на виду. В ритм-секцию, приехавшую вместе с Барроном, входят музыканты с разным темпераментом. На контрабасе играет сосредоточенный и погруженный в себя японец Киоши Китагава, на ударных - горячий и с трудом сдерживающий свои порывы кубинец Франсиско Мела. Впрочем, карибские ритмы появились ближе к финалу, когда Мела надел на шею ожерелье и начал стучать по нему барабанной палочкой. В остальном материал был довольно однородный, с предсказуемой структурой.

Помимо собственных произведений Баррона трио исполняло номера как ныне здравствующих старших товарищей Херби Хэнкока и Фредди Хаббарда, так и «классика» - пианиста Телониуса Монка (не следует забывать, что Баррон является участником ансамбля Sphere, образованного для исполнения пьес великого пианиста). Китагава не столько дергал за струны, сколько проводил по ним пальцами - кстати, извлекаемый звук напоминал игру смычком. Мела из каждого удара делал событие, то застывая и заставляя замолчать остальных, то яростно обрушиваясь на тарелки, то слегка касаясь барабанов щеточками. Баррон же парил над всеми, легко справляясь с головокружительными пассажами и одновременно давая понять, как значительна и ответственна его роль за роялем. Особенное впечатление произвели шлягер "Softly, As In A Morning Sunrise" и баллада "Spring Can Really Hang You Up The Most", которую пианист исполнил соло. Словом, Баррон продемонстрировал, что и набивший оскомину беспримесный мейнстрим вполне живуч и отнюдь не затерт.

20.11.2006 / ГРИГОРИЙ ДУРНОВО Материал опубликован в "Газете" №213 от 21.11.2006г.