В любви как на работе

Стивен Фрирз, режиссер "Опасных связей", свой новый фильм "Шери" сделал не эмоциональной костюмной мелодрамой, а настоящей производственной драмой. Теперь ее можно увидеть и на отечественных экранах.

Пфайффер и Бэйтс, красавица и комедиантка, играют дам полусвета, которые с аппетитом пожинают плоды собственной предприимчивости на поприще продажной любви. Богатые и свободные от былых покровителей, они теперь вправе посвятить не длинную еще жизнь себе самим. Но посвящают ее одному единственному мужчине.

50-летняя на момент съемок Мишель Пфайффер в роли Леа выходит в отставку и наслаждается романом с очень молодым человеком. Ее расплывшаяся товарка Кэти Бэйтс, также на покое, приходится юноше матерью.

Юношу прозвали Шери. Маман вовсе не против непродолжительной интрижки дорогого сына в целях гигиены и просвещения. Но, к материнскому неудовольствию, связь ее заклятой подружки и Шери выходит за рамки тренировочной и затягивается на долгие годы.

В английском фильме по роману "Шери" француженки Колетт нет нищеты, а только блеск куртизанок начала ХХ века — отраженный блеск монеты. Названный "прекрасной эпохой", этот период оставил после себя русалочью живопись и последний великий художественный стиль — модерн. Тогда же произошло окончательное становление прагматизма в любви и в искусстве.

Из-под несказанных шляп и романтических локонов выпирают рамки, которые накладывают на эмоциональную жизнь человека социальная прослойка, уклад, воспитание. Этот симбиоз противоречащих друг другу упаковки и содержимого режиссер Стивен Фрирз наблюдал на примере современного английского двора в "Королеве" и гораздо раньше — в одном из лучших его фильмов "Опасные связи" по роману Шодерло де Лакло, где также играла Мишель Пфайффер.

"Шери" для Фрирза — явное снижение темы. Академический интерес к низостям аристократии, который был в "Опасных связях", сменился более актуальным вниманием к возвышенным устремлениям мещан и буржуа, приводящим аристократов на грань катастрофы. Контраст между любовным чувством и профессиональными навыками, а вернее, уже инстинктом в истории Леа, возможно, интереснее для современного зрителя, нежели разрыв между эмоциями и светскими обязанностями.

Хелен Миррен, сыгравшей в "Королеве" Фрирза, приходится научиться учитывать потребность населения и таблоидов в публичном выражении ее сантиментов. Чтобы соответствовать демократическим запросам, королеве придется показать, что у дома Виндзоров "есть сердце". Хотя вести задушевные разговоры с толпой больше пристало любезным Дианам.

Для стареющей Леа нет ничего проще, чем отдаться во власть даже не страсти, а сентиментальности, но это определенно противоречит неписанному цеховому уставу, основанному на элементарной прагматике, на чувстве самосохранения. Фрирз, кажется, с немалым удовольствием вдается в детали ловкой игры, чтобы подменить традиционную костюмную мелодраму остросюжетной производственной драмой. То, что прежде звалось интригой, проходит в его фильме по ведомству техники безопасности и эргономического эстетизма. Фрирз не жалеет сарказма в закадровом комментарии происходящего.

Мишель Пфайффер — настоящий образ женщины за работой, состоящей в том, чтобы, влюбившись, не промотать капитал, взвесить риск и довести предприятие до непостыдного конца, искусно сохраняя видимость романтической приподнятости. То, в чем другие находят прелесть бездумных волнений сердца и плоти, становится для Леа трудом виртуоза. И, как от всякого виртуоза, от нее невозможно оторвать глаз. Хотя у персонажа Кэти Бэйтс есть немало возможностей затмить коллегу ядовитыми репликами, столь украшающими трезвомыслящих пожилых шлюх, играющих в буржуазный бонтон.

Статья опубликована в издании "Газета", №36 от 3 марта 2010