Как кончали "Онегина"

Пушкинский роман в пародиях и продолжениях Все то, что самые разные авторы проделывали с пушкинским романом – с момента его появления и до наших дней, - а именно: попытки его продолжить, дописать, переписать заново, спародировать... наконец, реконструировать сожженную десятую главу – все или почти все собрано в этой антологии. Она называется "Судьба Онегина", составлена Верой и Алексеем Невскими и увидела свет благодаря поддержке Института "Открытое общество" (Фонд Сороса).

Конечно, пушкинский роман был настоящей провокацией. Мало того, что Пушкин создавал «Евгения Онегина» по сути дела на глазах у читателя, выпуская его отдельными главами. Мало того, что роман откровенно соблазнял легким стихом и стилем, бесконечными отступлениями и «болтовней». Так поэт еще намеренно оставил финал «Евгения Онегина» открытым, оборвал повествование, что называется, на полуслове. Разумеется, роман дописывали и дописывать продолжают.

Композитор Петр Ильич Чайковский вместе со своим приятелем Константином Шиловским заставили в финале романа Онегина и Татьяну упасть друг другу в объятья. В таком виде их и застает Гремин, после чего Онегин убегает, а Татьяна вновь падает, на сей раз - в обморок.

Детский писатель конца XIX века Ананий Лякиде отправил Онегина в Сибирь, на золотые прииски, и обогатившийся Евгений погиб от пули дорожного грабителя. Поэт-самоучка Алексей Разоренов заставил ступить героя на путь добродетели. Журналист Илья Симанчук описал историю четырех поколений Онегиных на протяжении полутора столетий – от Сенатской площади до ГУЛАГа.

Наконец, последний по времени вариант развития пушкинского сюжета принадлежит журналисту «Известий» Александру Архангельскому. Согласно его версии (преподнесенной как первоапрельская шутка), роман завершается на Кавказе во время войны с горцами. При этом Архангельский пересказывает действие, позволив себе «процитировать» лишь одну строфу из якобы найденной 11-й главы.

Пародийных же текстов «Евгения Онегина» - пруд пруди. Сатирики, фельетонисты и пародисты от Дмитрия Минаева до Игоря Иртеньева каждый на свой лад издевались над пушкинским героем. Он был «нигилистом», ездил в советских трамваях, лечил туберкулез в советском санатории (Александр Архангельский (тот, а не этот) «Евгений Онегин в Прозоровке») и проч. и проч. вплоть до таких милых занятий:

Настоящим извещаю,

Что Онегин, мой сосед,

Малолеток совращает

И не гасит в ванной свет

(Игорь Иртеньев)

Судьба других героев романа, понятное дело, складывалась не легче.

В результате «энциклопедия русской жизни» дополнилась реалиями самых разных времен и эпох. Этим, пожалуй, пародии и хороши. «Евгений Онегин» оказался замечательной формой для изображения быта, «назывная», перечислительная стилистика пушкинского романа для этого подходит как нельзя лучше и картинки получаются чудесные:

Уже в Большой – в партер и ложи –

Пришли ударницы полей,

Ткачи, милиционеры,

Парашютистки, инженеры,

Хирурги, летчики, врачи,

Пришли шоферы-москвичи… и т.д.

Кстати, своими картинками и иллюстрациями «Судьба Онегина» также обращает на себя внимание и производит самое благоприятное впечатление. И, наконец, в свете последних литературных событий, в частности тяжбы потомков Виктора Гюго с журналистом Франсуа Сереза, написавшем продолжение «Отверженных», сборник можно рассматривать почти как готовые материалы для какого-нибудь иска о защите чести и достоинства Евгения Онегина или нарушении последней воли Пушкина, принципиально отказавшегося завершать свой роман.

26.09.2001 / Николай Александров