Недоизбранник

Корреспондент "Газеты" наблюдал за выборами президента Грузии Кривая успеха Михаила Саакашвили напоминала диаграмму больного, мечущегося между выздоровлением и реанимацией. И когда 53% вдруг сменились в какой-то момент катастрофическими 48%, я спросил одного из близких к президенту людей: неужели второй тур? Он улыбнулся и вспомнил, как в первые победоносные часы после розовой революции, когда все еще были восторженными соратниками, кто-то из них пошутил: ну, все, Миша, теперь тебе конец - ты стал президентом. На что Саакашвили точно так же, вроде бы в шутку, отвечал: вы, конечно, можете считать меня сумасшедшим, но я всегда что-нибудь придумаю.

Если нет независимого телевидения, те, кто не верит государственному, верят всему на свете.

«Вот что делает Саакашвили! - торжествующе скользя ботинком по льду, который сковал митинговую тбилисскую площадь Рике, сказала пожилая женщина. - Он специально залил ночью водой площадь, чтобы оппозиция не смогла собраться».

По этой версии, коварный план Саакашвили включил в себя не только площадь, но весь Тбилиси и всю Грузию, внезапно засыпанную снегом и обледеневшую. Впрочем, погода и в самом деле стала фактором политическим.

Едва из оппозиционных выступлений стало понятно, что революция как минимум откладывается, несколько тысяч собравшихся в центре Тбилиси стали откровенно и разочарованно расходиться. «Саакашвили проиграл!» - обнадеживали друг друга уходящие, из уст в уста передавались достоверные сведения от племянника или соседа, работающего в ЦИКе, по секрету рассказавшего, что результаты уже известны и победил, естественно, Гачечиладзе, а власть в панике придумывает что-то дьявольское, чтобы снова всех обмануть.

Тина Хидашели, «Саакашвили в юбке», один из лидеров оппозиции, рассказывала про неисчислимые «карусели», про маршрутки, на которых сторонников Саакашвили развозили с участка на участок, а толпа отзывалась рассказами про то, как ночью таинственным образом менялись цифры в протоколах, и не поверить было невозможно.

Тем более что многое было правдой, которая уже ничего не могла изменить, и это понимали так же отчетливо, как и то, что Саакашвили проиграл. В глубине души догадываясь, что, как ни крути, он все равно выиграл.

«52% - тяжелый результат?» - спросил я у вице-спикера грузинского парламента Михаила Мачавариани и не мог не поставить в пример Александра Лукашенко. Когда оппозиция вожделенно ждет второго тура, потому что знает, что результат победителя не может подняться над 50% больше, чем на величину статистической погрешности, Лукашенко просто объявляет: 80%. Еще я делюсь слухами, почерпнутыми у оппозиции и даже у некоторых представителей власти: заказ или, деликатно говоря, властные ожидания базировались в районе 65%.

Мачавариани иллюзий не питал: «Наши социологи выше 55% нам не сулили». Социологи, которые с властью не работают, дают оценку схожую, но несколько более скептическую: реально Саакашвили выигрывал с результатом 35-36%, обходя Гачечиладзе процентов на 7-8. И только в случае невысокой явки (а не приходят голосовать как раз сторонники оппозиции), при самом невероятном стечении обстоятельств он мог рассчитывать на очень скромную победу уже в первом туре.

Операция Бадри

Обстоятельства сложились как нельзя лучше, и больше всех постарался Бадри Патаркацишвили.

«Это была гениальная операция, - обескуражено признают даже в оппозиции, непременно добавляя: - Но кто же мог подумать, что Бадри окажется таким, как бы это помягче сказать... неумным».

История, которая должна бы звучать как анекдот, стала едва не основным выборным сюжетом. И в самом деле, пригласить в свой лондонский дом начальника отдела спецопераций МВД Грузии и предложить $100 млн за то, чтобы тот в нужный момент усыпил министра внутренних дел.

«Сразу получаешь 10 млн, и вот пароль к счету: первая буква А - потому что я Аркадий, вторая И - потому что ты Ираклий, дальше моя вторая буква, потом твоя…» Вся Грузия затаив дыхание внимала записи разговора человека, чей голос был так похож на голос Бадри.

Грустно улыбается этому и один из ведущих журналистов «Имеди» Георгий Таргамадзе: «Бадри так повел дело, что теперь мы уже из-за него не можем работать, не рискуя своей репутацией». «Имеди», едва выйдя в эфир после ноябрьского погрома, снова закрылась, предъявив Патаркацишвили фактический ультиматум: либо он перестает быть владельцем телекомпании, либо ведущие журналисты уходят.

Власть могла поздравить себя с грандиозным успехом. Оппозиция потеряла последнюю медиавозможность, и Саакашвили получался здесь как бы и ни при чем. Сам Патаркацишвили, пообещавший купить весь виноград в Кахетии и все цитрусовые в Аджарии, шедший на твердом третьем месте, отставая от Гачечиладзе на 7-9% (и в сумме с его голосами приближаясь к 50%), не только сошел с дистанции (его комическое возвращение только усугубило общий комический эффект), но и посеял среди оппозиционных избирателей разочарование, чем в изрядной степени снизил явку.

Мастер невынужденных ошибок

И даже при таком идеальном раскладе официальные результаты Саакашвили выше 52% так и не поднялись. В Тбилиси он проиграл так, что этот проигрыш пришлось признавать. В ряде крупных городов официально была зафиксирована почти ничья, а неофициально - даже люди из президентского штаба в этом совсем не уверены. И практически все согласны с тем, что административный ресурс был использован по полной программе как в предвыборной кампании, так и в день голосования. Знающие люди утверждают: в Грузии административный ресурс мог обеспечить 10%.

«Так, видимо, и получилось, - полагает известный грузинский социолог Мераб Пачулия. - Вместе с бюджетной предвыборной щедростью, вместе с массированной рекламой Саакашвили по телевизору».

Получается 42-43%. Властные собеседники, в очередной раз напомнив о своей анонимности, тоже не склонны к оптимизму и оценивают результат не выше 45%. Оппозиция, согласившись с тем, что она все-таки не победила, говорит о 41%.

И для президента, уже привыкшего побеждать с внушительными показателями, и для избирателя, к этой привычке тоже привыкшего, подобный результат сродни сенсации. И, кажется, очень легко найти этой сенсации объяснение, и соблазн не опасен, потому что все верно: большая часть проблем Саакашвили проистекает из каскада ошибок, которые совершенно не обязательно было совершать.

Зачем было устраивать одиозное шоу с арестом Ираклия Окруашвили? «Да, - качают в кулуарах головами люди из президентской команды, - с Ираклием все можно было решить по-тихому».

Зачем было превращать во врага Патаркацишвили, который всегда играл по правилам, помогая (а на самом деле только имитируя и рекламируя эту помощь) всем - и власти, и оппозиции? «Неужели не может быть на свете маленькой страны, где такие ребята, как мы с Бадри, не могли бы жить счастливо?» - говорят, как-то навестив друга в Тбилиси, посетовал Борис Березовский. Да, Патаркацишвили уже успел привыкнуть к тому, что простые схемы недорогой покупки дорогих нефтяных терминалов за небольшой "откат" являются естественной традицией отношений с властью. Да, эта схема начала ломаться, но не столько из любви власти к справедливости, сколько из раздражения тем фактом, что Патаркацишвили оставлял за собой возможность самостоятельной игры там, где такую игру может вести только президент. И Патаркацишвили пришлось отчаянно защищаться.

Но если в отношении этой схватки еще можно найти какие-то объяснения, то насчет митинга 7 ноября некоторые из его организаторов в приватных разговорах не скрывают: "Саакашвили нас тогда спас. Митинг издыхал, мы уже не знали, что с ним делать дальше".

Зачем было устраивать такой разгон, который сегодня стоил президенту не меньше 20%? Властные собеседники беспомощно разводят руками, а один из них, давно знающий Саакашвили, уверенно говорит: «Это была истерика одного-единственного человека, и вы его знаете».

После 7 ноября только самые большие оптимисты могли рассчитывать на две трети голосов. Невынужденные ошибки - один из атрибутов власти Саакашвили. Да и вообще, говорил я людям из окружения президента, при том рейтинге, который у него был поначалу, он все мог - в белых перчатках, с парламентом на зависть лучшим из восточноевропейцев, со свободой слова, с оппозицией. По крайней мере сильнее, чем сейчас, рейтинг бы не упал. «Рейтинг бы не упал, - соглашались со мной. - Но Саакашвили не мог».

Зеркала для героев

«Почему вы здесь? - спрашиваю у замерзших людей на оппозиционном митинге. - Вы за Гачечиладзе?»

Леван Гачечиладзе, не самый известный из грузинских политиков, когда-то стоявший у истоков партии «Новые правые», потом стоявший рядом с Саакашвили на революционной площади, бизнесмен, создавший одну из самых успешных виноторговых компаний GWS, в силу винного кризиса почти разорившейся, вырос в сердце Тбилиси - в Ваке, районе, считающимся чем-то вроде Марьиной Рощи. Откровенно приблатненным жаргоном и особенностями жестикуляции он словно напоминает, что и сегодня остается плотью от плоти родного квартала.

На оппозиционных праймериз он выиграл со счетом 6:5 у Давида Усупашвили, лидера либералов-республиканцев, и, как теперь принято считать, выбор оказался правильным. И оппозиция выиграла в Тбилиси во многом благодаря понятному образу человека из Ваке. Республиканцы угрюмо с этим фактом соглашаются, и самые честные из них даже не пытаются искать ответ на вопрос, что им, западникам и либералам, делать с той толпой, которая пришла поддержать их на выборах. «Да, - признают они, - природа протеста левая, если не сказать люмпенская».

Конечно, пришла на митинг и интеллигенция - из того былого, казалось бы, безнадежно срытого слоя старых тбилисцев, и эти люди честно признаются, что к Гачечиладзе у них душа не лежит. «Но пусть хоть кто, только не Саакашвили», - говорят они.

Эти люди об экономике не вспоминают. Они говорят о том, как вроде бы интеллигентный в прошлом мальчик Миша Саакашвили невзлюбил Роберта Стуруа со всеми оргвыводами, к счастью, в жизнь не воплотившимися. Они не понимают, как и зачем в городе Тбилиси можно ставить вычурный, похожий внутри на станцию метро, храм Святой Троицы. Зачем подниматься на Мтацминду и, окинув взором город, бросить верному мэру столицы: «Это все - перекрасить».

Но такие люди на митинги в массовом порядке не выходят. На митингах другие настроения. И хотя тех, кто с укоризной догадывался, что я Сталина не люблю, а ведь при нем было так хорошо, тоже единицы, они здесь смотрятся намного органичнее.

"Вы за Гачечиладзе?" - "Мы за справедливость!"

Ивлиан Хаиндрава, один из лидеров республиканцев, улыбается: "Это же грузины. Они ни за что не признаются в том, что на митинг пришли от голода. Нет, они идут за свободу, за честные выборы».

Шалва Пичхадзе, известный политолог, дает свой анализ оппозиционного спектра: «Есть рассерженные, готовые идти на штурм. Есть обиженные, готовые к митингу. Есть разочарованные, которые на митинги не ходят, но голосующие против Саакашвили».

Те, кто завел свое маленькое дело, изнемогают от налоговых инспекторов, которые и в самом деле не берут взяток. Те, кто строил свое благополучие на челночестве, не понимают, как работать с таможней, которая тоже не берет взяток. Те, кто торгует в ларьках, взбешены повсеместностью кассовых аппаратов, которые ко всему прочему еще надо покупать.

Обижена старая университетская интеллигенция, которой сказали, что ей пора на пенсию. Обижена полиция, которой запретили брать взятки и которую вместе с госаппаратом, тоже обиженным, нещадно сокращают.

Но и на противоположном фланге, в филармонии, где собрались такие же тысячи людей на празднование победы Саакашвили, в сотнях машин, причем не самых новых и дорогих, но с флагами в честь президента, те же лица. Та же интеллигенция в малом количестве, те же тинейджеры, те же все потерявшие торговцы, челноки, полицейские. Им говорят про великую Грузию, и грузинские флаги реют с той же патриотической заведенностью, что и российские триколоры в Лужниках на форуме сторонников Путина, и это не единственный симптом того, что так соблазнительно принять за зеркальное отражение двух режимов.

Кто-то обижен, кто-то нет. Кто-то винит в ухудшении отношений с Россией Кремль, кто-то из духа противоречия склонен считать, что если Миша против Кремля, то они - за. Грузия сейчас - идеальное место для голосования сердцем.

Урок без философии

Руководитель Федерации бизнесменов Грузии Георгий Исакадзе анонсировал мне маленький спектакль: «Сейчас я тебе покажу, что случилось с нашим коммерсантом».

Я вижу этого коммерсанта - пузатого и жизнелюбивого Михо. «Вот Михо просыпается, пьет кофе, уже полдень, и он звонит своему другу Игорьку из Владивостока». Я вижу этого Игорька, этакого шустрика в тренировочном костюме; он берет мобильник и выслушивает, как Михо лениво интересуется: ну что там вино, отправленное неделю назад? Игорек в панике: все перекрыли, пытался дать - никто не берет, что делать, Михо?

Проходят день, неделя, месяц. «И что происходит? Михо бреется, надевает костюм и галстук. Он просыпается в семь утра, ведь теперь он имеет дело с такими отвратительными ему чужаками, как Джозеф из Лондона и Шульц из Гамбурга. Ты представляешь, какая это ломка?»

Год назад по CNN шли презентационные ролики стран, открывающихся миру, в том числе и кавказских. Армяне показали сюжет на тему «Путь Ноя», снова напоминая о своей великой истории. Случись такой фестиваль раньше, полагают грузинские коллеги, Грузия бы тоже порадовала мир древней Колхидой, горами, плясками и размашистым гостеприимством. Сегодня другое. "Georgia, - объясняет, показывая на карту, один западный бизнесмен другому, - это не американский штат, а бурно развивающаяся страна успеха на Черном море".

Это и есть то, что делает Саакашвили. Делает с драйвом, который невольно захватывает даже иных из тех, кого заставляют покупать кассовые аппараты. Грузия - это больше не застольно-сонная, добродушно-взяточная провинция. Это рвущаяся на Запад Georgia. Коммерсант Михо окончательно просыпается и надевает галстук. Ломка.

При этом любую справку можно получить совершенно бесплатно и не тратя на это неделю. Реформа образования пока свелась только к единому госэкзамену, и у многих эта реформа вызывает справедливые вопросы, но теперь шанс поступить в университет появился у тех, кто никогда бы в жизни не поверил, что это можно сделать бесплатно. Страна, которая целиком при Шеварднадзе жила в экономической тени (потому что физически нельзя прожить на $10 в месяц, но все как-то выживали), выходит на свет.

Саакашвили, у которого знающие его люди никогда не отмечали ничего напоминающего экономические или политические принципы, бешеными рывками вытаскивает страну за волосы из уютного патриархального болота. И с этим никто не спорит.

«Это большевизм!" - возмущены оппозиционеры и рассерженные. «Да, для этого нужно быть Мишей, - признают некоторые из оппозиционеров-либералов, - и многие его позиции мы поддерживали». «Но нельзя же так, - говорят другие умеренные оппозиционеры, - нельзя же сразу прижимать налогами и бизнесмена, и того, кто возит из Азербайджана тряпки, и того, кто продает в переходах зелень».

Наверное, нельзя. Но вопрос о том, что страшнее - недотянуть с реформой или перетянуть с ней, философский, и, наблюдая за экспериментами по соседству, не находят на него ответа даже либералы. Впрочем, Саакашвили философия, судя по всему, не занимает.

Мутация

Общую мировую реакцию на разгон ноябрьского митинга лучше всех, пожалуй, выразил один высокопоставленный американский дипломат: «А ведь когда он нормальный, он такой милый». Искушение все объяснить личностными особенностями Саакашвили необоримо и очень модно. Но Грузия дает урок отнюдь не только политического психоанализа.

В последние два года политической бессмыслицей оказался даже однопартийный парламент. Редко-редко удается достучаться до президента не только министрам, низведенным до положения бухгалтеров, но и спикеру Нино Бурджанадзе. Круг принимающих решения свелся до пяти-шести человек: министр внутренних дел, генпрокурор, который никогда не появляется на телеэкране, мэр Тбилиси, которого уже сегодня прочат в преемники, пара старых друзей.

«Я пытался как-то, думая, что ничего не изменилось, пробиться к Мише, - сетовал один из некогда близких к нему людей. - Но мне объяснили: оторвут голову».

Случилась история, которую не назовешь банальной только потому, что она уж слишком, по-хрестоматийному выразительна.

Только самые решительные оппозиционеры готовы упрекнуть Саакашвили ко всему прочему еще и в корыстолюбии. Упоение властью в жанре «все перекрасить!» тоже, говорят, не первично. Первично желание при жизни увидеть грузинскую историческую энциклопедию, в которой его имя будет стоять рядом с именем Давида Строителя.

И Саакашвили этого не скрывает. Он строит новую страну, и это звучит в каждом слове, просматривается в каждом жесте. Не каждому дано поверить в свою миссию, для этого и в самом деле нужен особый психический склад, но, поверив, уже не остановишься. Миссия становится смыслом жизни и символом веры. Кто сказал: западное воспитание, детство в интеллигентской, по-советски фрондерской и по-советски конформистской среде, молодость и прочие прививки от авторитаризма? Авторитаризм и демократия - это из другого либретто, здесь - только миссия. Любой ценой.

И глаза горят, и страна, действительно, на глазах меняется. Саакашвили искренен в своей ненависти к «Имеди», он потому был готов отдать Патаркацишвили за телекомпанию «Имеди» даже грузинскую железную дорогу, потому «Имеди» так и громили в ноябре, что она дольше других оставляла себе шанс помешать миссии.

Прочь из сумрачного имперского Востока? Значит, в НАТО - и сегодня!

Нужны деньги на пенсии? Значит, в кутузку владельца мобильной сети (по совместительству - зятя Шеварднадзе), пока не расплатится с народом!

Народу это нравится. Первые годы Саакашвили, если не считать историй с кутузками, избегал главной опасности - реприватизации. За отдельными исключениями и, конечно, за исключением телевидения, бизнес не отнимался. Даже после историй с кутузками. А потом все случилось одновременно: власть начала костенеть и в этой закостенелости открыто разлагаться. А тем временем в распродажном раже обнаружилась золотая жила - недвижимость. Весть проспект Руставели - в лесах. Весь Тбилиси - в новостройках. А какая законная недвижимость могла быть при прежнем режиме? Для продажи места под строительство чего-нибудь очередного баснословно-пятизвездного нужно расчищать пространство, сносить, отнимать, изгонять. Сносится все, что мешает. Включая даже недавно построенные многоэтажки. Не нравится? Милости просим в суд.

А суд, который при Шеварднадзе судил, как в старом анекдоте, по справедливости, превращая процесс в тендер между истцом и ответчиком, теперь стремительно и необратимо обретает басманные черты. Все объективно, и дурной пример России, на который здесь иногда принято ссылаться, ни при чем.

Накопление этих черт самым материалистическим путем приводит к окончательной мутации. Больше ни один серьезный тендер не обходится без скандала. Размеры "откатов" растут со стремительностью повышения ставок, бизнес не решается дать хоть копейку оппозиции, потому что налоговый инспектор годится для политической расправы точно так же, как и для наполнения бюджета. И генпрокурор не дремлет, он все знает про каждого бизнесмена, и бизнесмен это тоже знает.

А миссия продолжается. 60% - за НАТО. Правда, год назад было 80%. И инфляция 14%. И экономический рост по странному совпадению на 2008 год запланирован в 6%. В 2007 году был 11%. Хотя статистике, что выборной, что экономической, никто все равно не верит.

И 80%, по-лукашенковски, объявлять нельзя, потому что дело происходит в Грузии, революционный запал которой отнюдь не исчерпан. И может статься, что не спасут никакие морозы.

Саакашвили не скрывает, что результаты выборов он воспринимает как сигнал. «Я поменяю команду», - обещает он. И ему даже больше, может быть, чем оппозиции, нужны парламентские выборы сейчас, а не осенью, как он поначалу планировал. Только переведя нынешнее противостояние с улицы в предвыборные штабы, он может хоть как-то гарантировать себе период стабильности. И только с новым парламентом он может хоть как-то легитимизироваться в глазах тех, кто считает его нелегитимным дважды: после 7 ноября и после 5 января, за которыми так и не последовал второй тур. Впрочем, его, как полагают социологи, он все равно бы выиграл.

И через свое окружение он посылает сигнал-намек: парламентские выборы будут не такими, как президентские. Он готов переформатировать парламент и правительство. Он даже готов протянуть руку Москве. Он готов адаптировать свою миссию к той новой реальности, которая обнаружилась после выборов и в которой работать ему еще никогда не приходилось.

Может быть, поэтому никто в эти лучезарные перспективы особенно не верит - не в силах, впрочем, расстаться и с исходной гипотезой (кто с надеждой, кто с тоской, кто с верой в то, что она все-таки будет опровергнута): Мишу можно считать сумасшедшим, но он обязательно что-нибудь придумает.

08.01.2008 / ВАДИМ ДУБНОВ / ТБИЛИСИ Материал опубликован в "Газете" №1 от 09.01.2008г.