Почему День Августовской революциине стал всенародным праздником

В дни, когда страна просыпалась под мелодии «Лебединого озера», произошли два события, два «переворота», один из них, явно неудачный, был организован высшей правящей элитой страны (без ее президента), другой, как казалось тогда, удачный, - Б. Ельциным и тогдашними демократами. Между этими событиями нетрудно найти множество аналогий. В обоих случаях действия инициировались «сверху», массовая сторона во втором перевороте имела подсобное или даже чисто символическое значение. Тайные переговоры и интриги имелись с обеих сторон, но при этом действия одних были прекрасно известны другим. Будущие «чрезвычайщики» готовили свое выступление примерно с середины 1990 года (с последнего съезда КПСС) и почти все это время шумно рассказывали о своих планах, пытаясь, вероятно, напугать общество и президента Горбачева. Устремления тогдашних демократов и Ельцина (точнее, их критическая сторона, которая только и была видна) ни для кого секрета не составляли. Правда, для реальных действий у этой стороны были немногие дни или даже часы. Никакого продуманного плана и программы действий ни у тех, ни у других не было. Юридически действия обеих сторон можно оценивать как государственный переворот, поскольку речь шла о действиях неконституционных, направленных на изменение существовавшего государственного строя.

И еще одно сходство: значение обоих переворотов было преимущественно разрушительным. «Заговорщики» пытались спасти советскую систему от развала, на деле же они показали, что для ее спасения нет ни сил, ни средств. Кроме требования чрезвычайного положения, их программа не содержала ничего. Демократический же переворот зафиксировал конец системы, но не положил начало какой-то новой жизни, с этой стороны в тот момент тоже никаких программ предложено не было. Получается, что оба переворота, при всем различии устремлений, реально действовали в одном направлении - разрушения обветшалой государственной системы.

Фактически два противостоявших друг другу фронта почти не сталкивались друг с другом. Консервативный переворот («путч») не был подавлен. Он просто исчерпал свои возможности за неполные трое суток. Его противникам, тогдашним демократам, не пришлось завоевывать власть, которая валялась на земле, и оставалось лишь ее подобрать.

Яркие впечатления бурных дней августа вскоре затмились сложными переживаниями, вызванными последующими потрясениями и разломами: развалом Союза, тяготами экономических реформ, политическими интригами и катаклизмами «в верхах» и т.д.

Из бесславного провала опереточного переворота (ГКЧП) не получилось народного праздника, не утвердился в массовом сознании образ Августа как символического начала новой эпохи в истории страны. Народ (а точнее, тысячи встревоженных, а потом восторженных, демократически настроенных москвичей) был скорее свидетелем, чем участником событий. Реальное соперничество, по всей видимости, происходило на других уровнях - в сложных интригах и переговорах между тогдашней командой Ельцина и силовыми структурами (армия, госбезопасность), что и определило мирный исход конфликта. Слава победителя досталась Ельцину - и довольно быстро была им растрачена. Возможность радикальной перемены власти - если она и существовала в момент августовского безначалия - была упущена.

Основной причиной провала ГКЧП люди считают сейчас «плохую подготовку и организацию переворота» (мнение 38%), «сопротивление народа» называют 22%, раскол в силовых структурах - 21%, отсутствие поддержки заговорщиков в регионах - 16%, отказ Горбачева их поддержать - 14% и только 10% отмечают «решительные действия руководства России» (всероссийский опрос ВЦИОМ, июль 2001 г.). Аберрация исторической памяти в последней позиции явно связана с массовой переоценкой деятельности Б. Ельцина во второй половине 90-х.

Все это и создает довольно противоречивую картину происходившего в нынешнем общественном мнении. Которое, как всегда, воспринимает прошлое через призму последующих переживаний и сегодняшних приоритетов.

Вот как характеризуют сейчас россияне события десятилетней давности:

победа демократической революции, покончившей с властью КПСС	10%
трагическое событие, имевшее гибельные последствия для страны и народа	25%
просто эпизод борьбы за власть в высшем руководстве страны	45%
затруднились ответить	20%

Как видим, реже всего выбирают опрошенные вариант демократической революции. Только молодые люди (до 30 лет), а также москвичи такую оценку событиям дают чаще - 14%... Но среди молодежи и больше всего тех, кто просто не знает, как ответить. Во всех без исключения группах по возрасту преобладает ответ: «эпизод борьбы за власть», чаще всего (50% и более) его дают люди в возрасте 30-50 лет.

Вопрос о том, кто же был прав в те дни, вызывает более определенные реакции. Только 12% полагают, что правы были сторонники ГКЧП. Реже всего такое мнение высказывают молодые (4%), чаще - те, кому за 40 (16-18%). Позитивная оценка попытки консервативного переворота преобладает только среди сторонников компартии. Заметно больше (26%) опрошенных полагают, что правы были противники ГКЧП. Но почти две трети (63%) утверждают, что не успели разобраться в ситуации или затрудняются ответить. Среди молодых людей (18-30 лет) так отвечают 78%.

По мнению опрошенных, цели выступления ГКЧП состояли преимущественно в том, чтобы «укрепить собственные позиции во власти» (26%), сохранить власть КПСС (17%), предотвратить распад СССР (14%), реже всего (8%) упоминается стремление «восстановить порядок в стране».

Ничего удивительного в том, что многие не успели разобраться в ситуации в бурные дни того августа. Но, как видим, большинство населения и сегодня не придает серьезного значения происшедшему тогда. (Даже из тех, чьи симпатии были на стороне демократов, лишь 22% сегодня определяют события как демократическую революцию, 21% - как трагедию, а 51% - как эпизод борьбы за власть.) Катаклизмы и трудности последовавших лет основательно заслонили от общественного мнения и смысл, и масштаб событий. Да и значение многих имен, которые были, как говорится, у всех на слуху в 1991-м.

Из участников попытки консервативного переворота сегодня более всего помнят Язова (22%), Лукьянова (17%), Пуго (15%), Янаева (14%), Крючкова назвали только 10%. Но в то же время немало людей отнесли к сторонникам ГКЧП Руцкого, Хасбулатова (здесь явно сказывается смешение в памяти расстановки ролей в событиях 1991 и 1993 гг.), а 10% зачислили в сторонники переворота и Горбачева. Половина опрошенных ни одной фамилии не помнят.

Среди противников ГКЧП чаще всего (49%) упоминают Ельцина, 17% - Горбачева, по 10% указывают фамилии Руцкого, Собчака, по 4-6% - Бурбулиса, Грачева, Хасбулатова, Яковлева, реже всего (2%) - Попова.

Интересную пищу для размышлений дает распределение суждений о деятельности в дни «путча» Б. Ельцина и М. Горбачева.

Оценивая действия российского президента, только 13% отмечают сейчас, что он «мужественно выступил против ГКЧП», 23% - что он «ничего особенного не предпринимал, власть сама свалилась ему в руки». Но наиболее распространенное суждение (43%) - он «использовал смуту для того, чтобы захватить власть в стране». Остальные 20% не дают ответа. Понятно, что в этих оценках нашло отражение долго копившееся массовое разочарование и раздражение в отношении действий российского президента; в них не найти и следа восхищенного доверия, которым после Августа-91 пользовался Ельцин (его рейтинг - показатель одобрения - достигал тогда пресловутых 70%).

Деятельность М. Горбачева в те дни опрошенные чаще всего характеризуют такими суждениями: «растерялся, выпустил власть из рук» (40%), «ничего не мог сделать, оказался заложником в Форосе» (25%). Около 9% подозревают, что Горбачев находился «в тайном сговоре с ГКЧП». 20% затруднились ответить.

И, наконец, вопрос о том, «что было бы...» - запретный для историка, но постоянно возникающий в дискуссиях и в общественном мнении. 18% предполагают, что им жилось бы лучше, если бы сторонники ГКЧП смогли удержать власть, практически столько же (17%) - что они жили бы хуже. (Тут заметна разница мнений в возрастных группах: те, кому до 40, считают, что жили бы хуже, а кому за 40 - что жили бы лучше.) Но две трети (65%) либо считают, что в их жизни ничего бы не изменилось, либо не дают ответа. Эти ответы как бы кратко подытоживают общую тенденцию оценок Августа-91, которая просматривается во всех приведенных выше показателях.

Переживания людьми общественных событий имеют свою судьбу. Забвение, переоценка, привнесение последующего опыта - неизбежные ее компоненты. Это лишь показывает, что история никогда не движется по прямой линии, никогда не обходится без конвульсий, катаклизмов, кризисов. А исторические мифы о героях и подвигах всегда создаются задним числом. Может быть, они еще сложатся вокруг Августа-91.