Профессор Кудрин ставит опыты над рублем

Министр финансов продолжает научную деятельность Алексей Кудрин написал третью статью в академическом журнале "Вопросы экономики". В двух предыдущих он особенно не скрывал, что использовал погружение в экономическую науку как своего рода нырки. То есть на самом деле продолжал отнюдь не академический, а политический спор со своими оппонентами из правительства по поводу рисков, которые приносят в Россию нефтедоллары и "нефтегазовые бюджеты".

Министр выступал за ужесточение финансовой политики вопреки премьеру Михаилу Фрадкову. Третья статья "Реальный эффективный курс рубля: проблемы роста" из выходящего завтра номера "Вопросов экономики", которой располагает "Газета", прежде всего научная. Хотя выводы министра финансов аполитичными, конечно, никак не назовешь.

Рубль возвращает август 1998 года

Начинает Алексей Кудрин с естественной констатации: темпы повышения курса рубля создают риски для конкурентоспособности российской промышленности. И практически тут же следует арифметически обоснованный, но от этого не менее любопытный и тревожный вывод: "Фактически сейчас бизнес действует в условиях менее комфортного валютного курса, чем в 1997 году".

Этот вывод сделан уже на первой странице статьи. К сожалению, автор не стал его развивать. Но раз реальный эффективный курс рубля (а это средневзвешенный номинальный обменный курс с поправкой на соотношение темпов инфляции в России и в странах - ее основных торговых партнерах, причем с учетом их долей во внешнеторговом обороте России) догнал и обогнал себя же, но в преддверии августа 1998 года, то российская экономика на пороге кризиса. Нет, это, конечно, не будет римейк августа 1998 года, потому что тогда мотором дефолта был бюджетный кризис, пирамида ГКО и жесткий валютный коридор, в котором томился доллар. Однако в экспертном сообществе распространена точка зрения, что именно в августе 1998 года цены на те российские товары, с которым конкурировали или могли конкурировать импортные товары, практически сравнялись с импортными ценами в пересчете в доллары. Что стало причиной уже не бюджетно-финансового, а собственно экономического кризиса, из которого российская промышленность выбиралась по канату конкурентоспособности, сброшенному ей девальвацией рубля. Теперь канат кончился. И растущий импорт, раскручиваемый ростом курса рубля, - тормоз пока продолжающегося экономического роста.

Чем Россия хуже Казахстана и Кувейта

Кудрин показывает, что общий показатель укрепления реального эффективного курса рубля уступает тому, когда рубль по той же методике укреплялся по отношению к валютам семи крупнейших торговых партнеров России. А значит, официальная статистика занимается приукрашиванием действительности. На второй странице своей статьи Кудрин делает однозначный вывод: "голландская болезнь" проявляется в России "в своем классическом виде".

Коллеги с Кудриным не согласны. Например, директор департамента макроэкономического прогнозирования МЭРТ уверен, что в России "голландской болезни" нет. Но любопытнее не расхождения в рецептах, выписываемых российской промышленности в разных чиновничьих кабинетах, а расхождения в том, как реагируют на одинаковые вызовы разные страны. Таблица 1 показывает, что если Россия - поверим Кудрину - больна "голландской болезнью", то другие страны-нефтепроизводители смогли остаться здоровыми. Это и соседний с Россией Казахстан, и явно не меньше нее зависимый от экспорта нефти Кувейт. Почему? На этот вопрос Кудрин подробно отвечал в своей второй статье, посвященной построению "ненефтегазового бюджета". Речь идет прежде всего о том, насколько жестко и последовательно страны-нефтеэкспортеры выстраивают аналоги российскому стабилизационному фонду. В третьей статье министр финансов ограничивается замечанием: "Высокие цены на нефть при мягкой финансовой политике правительства приводят к так называемому эффекту "голландской болезни".

Будущая девальвация рубля

Надо отдать должное Кудрину: в укреплении рубля он видит не один негатив и нарастание макроэкономических рисков. Во-первых, до недавнего времени укрепление рубля снижало инфляцию. Есть, правда, не упоминаемая Кудриным точка зрения, что теперь не так: масштаб привлекаемых крепнущим рублем капиталов, вкладываемых в рублевые бумаги, таков, что налицо не приостановка, а раскрутка инфляции. Во-вторых, растут стимулы инвестиций (им противостоят риски инфляции). В импорте, отмечает Кудрин, растет доля инвестиционных товаров. В-третьих, растет привлекательность заимствований за рубежом. Оборотная сторона - опасный рост задолженности компаний и банков.

Российская курсовая политика демонстрирует жесткую зависимость от цен на нефть (см. график 1). Отмечая ее, Кудрин снова вспоминает август 1998 года: "Следование курса за ценами на нефть, ставшее драматическим для российской экономики в 1998 году, в настоящий момент воспроизводится снова".

Что касается борьбы с инфляцией, то Кудрин подчеркнуто солидарен с антиинфляционными мерами ЦБ. Но солидарность не снимает вопроса, формулируемого министром финансов: "Как же избежать существенного повышения курса рубля и добиться снижения инфляции?"

Автор считает в принципе возможной курсовую политику, которая обеспечивала бы неизменный реальный эффективный обменный курс. Но эта политика приводила бы прежде всего к разогреву инфляции. "Поддержание стабильного реального обменного курса в 2005 и 2006 годах потребовало бы дополнительной покупки валюты соответственно в объеме $6,1 млрд и $27,1 млрд, что привело бы к росту денежной базы на 169,5 и 862,9 млрд рублей". Еще одним фактором инфляции был бы подорожавший импорт.

Тем не менее в качестве цели Кудрин рассматривает именно "отказ от инерционной курсовой политики в пользу сдерживания повышения курса рубля за счет более быстрого снижения инфляции". Другими словами, правительство и ЦБ остро нуждаются в отличных от укрепления рубля средствах борьбы с инфляцией.

Эти средства известны - необходима стерилизация денежной базы. И тут министр финансов приходит к своему кредо, которое является уже политическим: "Стерилизация может быть осуществлена в основном за счет бюджетных средств". И наконец: "Величина непроцентных расходов в 2006 году должна была быть на 598,8 млрд рублей меньше, чем запланировано. Это, в свою очередь, означает, что прирост непроцентных расходов в 2003-2006 годах в реальном выражении должен был подчиняться правилу их наращивания строго в меру темпов прироста ВВП". Всего этого, однако, не случилось. И правительственный проект бюджета-2007, по признанию Кудрина (правда, не из этой статьи), стал еще более широким шагом к размягчению финансовой политики.

Что же этому противопоставило правительство? Прогноз до 2009 года. А по нему "к 2009 году платежный баланс по текущим операциям станет отрицательным. Таким образом, основная причина значительного денежного предложения будет полностью устранена". Но это, как считает министр финансов, - плохой выход по сравнению с жесткой финансовой политикой и сдерживанием курса. Прогноз Кудрина таков: "При сохранении ранее обозначенных тенденций за пределами 2009 года вероятна девальвация рубля даже без снижения цен на нефть".

22.10.2006 / НИКОЛАЙ ВАРДУЛЬ Материал опубликован в "Газете" №193 от 23.10.2006г.