"Переезжать было страшно"

Закрыт последний палаточный лагерь чеченских беженцев в Ингушетии Во вторник закрылся последний палаточный лагерь в Ингушетии, где с октября 1999 года размещались более 20 тысяч беженцев из Чечни. Переселенцев волевым решением вынудили покинуть обжитые места, но возвращение домой не стало радостным: условия проживания в пунктах временного размещения практически не отличаются от тех, что были у людей в ингушских полях. А многие из беженцев готовы жить где угодно, лишь бы не возвращаться на родину.

Семья Идиевых покинула лагерь 'Сацита' одной из последних, но возвращаться на родину не собирается. «К переезду мы готовились давно, но так и не сумели найти подходящее жилье в Ингушетии, - рассказала ГАЗЕТЕ 52-летняя Марха Идиева. - А в Чечню мы возвращаться не хотим - страшно там еще'. По словам Идиевой, с большим трудом ей удалось выбить комнату в МКП (место компактного проживания) в Слепцовске, станице, расположенной в нескольких километрах от 'Сациты'. В советские времена здесь располагались автобаза и складские помещения, где хранились удобрения и ядохимикаты. Последние десять лет они не эксплуатировались. В августе 2003 года сюда заселили беженцев, но уже через неделю их пришлось срочно эвакуировать - у многих появилось головокружение, тошнота, кожные высыпания. Сейчас территория МКП считается обеззараженной. «К нам приезжали из МЧС, сказали, что они очистили землю и теперь здесь можно жить, - говорит 32-летняя дочь Мархи Белла. - Но переезжать было все равно страшно. У меня годовалый ребенок, я за него больше всего боюсь. Но вот уже два дня живем и пока вроде чувствуем себя нормально. Обустраиваемся».

'С ликвидацией последнего палаточного лагеря проблема беженцев вовсе не решена, как может показаться, - уверен сотрудник правозащитного центра 'Мемориал' Усам Байсаев. - По разным данным, в настоящее время в различных местах компактного проживания находится около 20 тысяч вынужденных переселенцев, еще столько же в частном секторе. Проблема решится только тогда, когда люди сами захотят вернуться в Чечню, а не по чьей-либо воле или указу'.

История палаточных лагерей на территории Ингушетии насчитывает более четырех лет. Осенью 1999 года целые колонны беженцев устремились в Ингушетию - начались активные артобстрелы Грозного, а также Ножай-Юртовского и Веденского районов. 'Сотни людей потеряли тогда жилье, близких, - вспоминает Зарган Махаджиева, руководитель общественной организации 'Справедливость'. - Они шли сюда за помощью, кроме того, у многих здесь жили родственники'. Беженцам помогали чем могли, но в крошечной республике не хватало места, чтобы разместить всех желающих: только по официальным данным, к началу 2000 года число беженцев перевалило за 70 тысяч. Именно тогда близ крупных городов Ингушетии появилось десять палаточных лагерей, в которых целыми семьями селились 'временно перемещенные лица'.

'Но лагеря были для местной власти бельмом на глазу, - рассказал ГАЗЕТЕ руководитель общественного движения 'Чеченский комитет национального спасения' Руслан Бадалов. - Поэтому людям стали создавать такие условия, при которых они выжить в лагере больше не могли. Конечно, это не было силовое давление, скорее морально-психологическое. Беженцев поставили перед выбором: вернетесь в Чечню - получите компенсацию за утраченное жилье, останетесь - о компенсации можете забыть». Однако люди возвращаться на родину боялись, не веря в рассказы о новой стабильной жизни. Тогда лагеря начали закрывать.

За полгода на территории Ингушетии были ликвидированы пять палаточных лагерей, а остальные по решению правительства Чечни подлежали закрытию к 1 марта этого года. 'После этого дня на территории Ингушетии не должно остаться ни одной палатки', - заявил тогда пресс-секретарь Госсовета Чечни Саид Дибиев. Но прошло еще более трех месяцев, прежде чем чеченские беженцы покинули временное жилье на территории последнего из палаточных городков - 'Сациты'.

'Если не освободим лагерь, то палатки растаскают БТРом'

В конце мая руководство миграционной службы Ингушетии распространило информацию о ликвидации лагеря. 1 июня, в день официального закрытия лагеря, в 'Сациту' приехали сотрудники миграционной службы Ингушетии в сопровождение милиционеров. В лагере еще оставалось около 150 палаток. Адам Дадаев рассказал ГАЗЕТЕ, что чиновники обещали применить силу, если в течение пяти дней палатки не будут освобождены. «Сначала Ахмед Парчиев, замруководителя миграционной службы, сказал нам, что 3 июня нам отключат свет, газ и воду. А если мы не освободим лагерь до 5-го числа, то палатки растаскают БТРом», - говорит Адам. Беженцы предпочли с властями не связываться. В знак признательности возвращающимся предоставили 'КамАЗы' для перевозки имущества. Уезжая, беженцы забирали с собой не только палатки, но даже деревянные напольные покрытия - на новом месте без этого не обойтись.

К моменту приезда беженцев в Грозный для них уже был подготовлен маленький городок из щитовых домиков - ПВР (пункт временного размещения). Условия самые обычные: маленькие комнатушки, удобства на улице. Все здесь мало отличается от палаток в Ингушетии. Но возвращающиеся беженцы довольны - все-таки дома. Хеде Лабазановой тоже выделили домик. В нем она будет жить с мужем и восемью детьми, двое из которых родились в палатке в Ингушетии. На мелкие недоделки в жилище Хеда не обращает внимания, главное, по ее мнению, иметь крышу над головой. «Если бы я знала, что здесь такие условия, давно бы вернулась, - признается она. - Просто разговоры были разные. Да и обстановка в республике оставляла желать лучшего. Вот и жили, как жилось».

В отличие от нее Петима Ларсанова прожила в ПВРе в Грозном уже несколько месяцев. «Лично я тоже радовалась первое время: с виду комнаты выглядели вполне сносно, - рассказывает Петима. - Но проблемы здесь возникают на каждом шагу. С тех пор как мы приехали сюда, я ни разу не видела чистую воду, газ подают только периодически, а электроэнергия вообще роскошь - все время отключают, хотя в соседних домах свет горит. На нас экономят, что ли?» Соседка Хава добавляет: «Про продукты скажи. Хлеб какого цвета!» Продукты, входящие в суточный паек на 15 рублей, выдаваемый ежедневно возвратившимся переселенцам, действительно некачественные. В комитете правительства Чечни по вынужденным переселенцам утверждают, что они здесь ни при чем. «Все продукты, которые выдаются беженцам, проходят обследование эпидемиологической службой, после чего они делают заключение, - уверил ГАЗЕТУ Лема Бичуев, замначальника управления по делам миграции Чеченской Республики. - И вообще продукты мы не сами закупаем, а привозим с централизованной базы из Кабарды».

Но людям от этого легче не становится, и им остается только мечтать: об учебе, о работе, которую практически невозможно найти, о компенсации, которая поможет вернуться в новые отстроенные дома. 'Пока нет своего дома, все равно чувствуешь себя как беженец', - говорит Петима Ларсанова.

08.06.2004 / Луиза Андиева, Грозный