Обожанье заразно

Мода на поэзию, развившаяся в последние годы, активизирует не только само служение музам, но прежде всего дискуссию вокруг него. Или, как сказали бы некоторые ее участники, сопутствующий дискурс. Бурные критические дебаты, обсуждение культовых фигур, напористый промоушн и задорная концептуальная ругань стали неотъемлемой частью поэтической жизни. Все это, за исключением разве что промоушна, было и 10 лет назад, но имело мало общего с широкой публичностью. Теперь же диалог о поэзии периодически выходит на медийные просторы, а также, само собой, активно обживает такое пограничье между индивидуумом и универсумом, как блоги.

Наблюдать за всем этим крайне интересно и забавно, ибо на наших глазах разыгрывается, я бы сказал, зажигательное ментальное шоу. Характерный тренд, грозящий стать господствующим, представлен теми критиками, журналистами и кураторами, которые стремятся по-настоящему вывести поэзию в публичное пространство. В рамках такой деятельности несколько бОльшие шансы пока имеют те поэты, которые эффектно выглядят внешне и обладают способностями к эстрадной самоподаче либо же преуспевают в карнавальной интерпретации популярных в народе тем. Количество новоявленных звезд, вознесенных на гребне этой волны, невелико, но достаточно для того, чтобы даже у далекого от поэзии человека, и прежде всего у него, возникло впечатление небывалого подъема данной литературной отрасли. Вслед за эффектными и искрометными популяризаторы подтягивают прочих - заметных тусовщиков, культовых корифеев и отцов-основателей, просто молодых и симпатичных. В сущности, это попытка создать формат, пример чему - только что вышедший первый номер почти глянцевого журнала с якобы провокативным названием "Поэ(Бой)".

Оппоненты популяризаторов считают, что настоящая поэзия сотворяется вдали от площадей и арен. Против того, чтобы поэты выступали, "светились" и фигурировали в рамках некого формата, оппоненты не возражают и даже этому способствуют, но к широкомасштабной раскрутке авторов, способных развлекать публику, относятся скептически и считают, что значимость поэта не определяется его известностью. С их точки зрения, современная поэзия существует не для какой попало аудитории, а лишь для избранной - интересующейся и понимающей. По их взыскательным оценкам, обычно выходит, что поэт, которого читают 10 человек, более хорош, чем тот, кто собирает большие залы. Где же истина?

А истина, я думаю, в том, что поэт абсолютно свободен. Он, как любят говорить некоторые философы, является суверенным субъектом. Ни публичность, ни избегание каких-либо ее форм не являются для него профессиональными императивами. Поэт может появляться в передаче "Большая стирка" или выступать в Кремле, а может, уединившись в келье и облачившись в рубище, тяжелой дубиной прогонять профанов от своих дверей. Более того, и в объединении двух данных стратегий нет ничего невероятного. Все стремительно меняется, и в недалеком будущем место Ильи Резника и Андрея Дементьева могут занять те, кому даже самые большие скептики не откажут в принадлежности к числу актуальных поэтов.

Но всегда полезно и напоминание, когда-то обращенное к самой себе Еленой Шварц: "На тряпье языков, на фундаменте грязном, вырастет двойник твой, не ты же сама. Восхищенье прилипчиво, обожанье заразно, после смерти плодятся они, как чума". Ныне восхищение и обожание могут продуцироваться при жизни, причем, подобно некоторым другим эпидемиям, искусственными средствами. И об этом стоит помнить каждому суверенному субъекту.

11.06.2008 Материал опубликован в "Газете" №108 от 11.06.2008г.