Больные и не лечатся

Режиссер Тадаси Судзуки поставил «Электру» в Театре на Таганке Вообще-то «Электру» в постановке Тадаси Судзуки Москва уже видела, и было это шесть лет назад, на Всемирной театральной олимпиаде. Но тот спектакль был привозной, и говорили актеры по-японски. Теперь же Театр на Таганке обзавелся собственной, русскоязычной «Электрой», которая мало чем отличается от своей японской сестры.

Этим приобретением Таганка во многом обязана 90-летнему юбилею Юрия Любимова. Тадаси Судзуки захотел сделать подарок старому другу, и в этом желании его поддержал фестиваль искусств «Черешневый лес».

Про таких режиссеров, как Тадаси Судзуки, принято говорить, что они верны себе. Какая бы пьеса из мирового репертуара ни попалась японскому режиссеру на глаза, он всякий раз сокрушенно качает головой и вздыхает, указывая зрителю на героев: ну не сумасшедшие ли? «Весь мир - больница, в нем женщины, мужчины - все пациенты» - вот неизменное кредо Тадаси Судзуки, о котором он всякий раз напоминает зрителю в программках. Уже более 40 лет режиссер занимается театром и за это время успел усадить в инвалидные коляски и шекспировского Короля Лира, и еврипидовского Диониса, и чеховского Иванова, и еще бог знает кого. При помощи врачей и медсестер эти коляски перекатываются из спектакля в спектакль. Словом, Тадаси Судзуки - истинный буддист, не устающий напоминать нам о том, что всякая жизнь есть страдание. Излечиться можно, лишь избавившись от страстей, но это невозможно.

Такая упертость режиссера во всем, что касается его идеи фикс, может позабавить кого угодно и легко спровоцировать на фельетонный тон в рецензии. Но тем не менее какую бы иронию эта позиция ни вызывала, Тадаси Судзуки чем-то внушает уважение. Не только фанатической убежденностью в своей правоте и профессионализмом, но и предельной внятностью логических построений.

Вот, например, Электра, которую он вслед за другими своими пациентами отправил в сумасшедший дом. Используя тексты Софокла и австрийского модерниста Гуго фон Гофмансталя, Судзуки делает из нее бессловесную тварь с хитрым неподвижным взглядом (Нана Татишвили). Вокруг Электры снует на колясках Хор, шумовое сопровождение обеспечивает перкуссионистка Мидори Такада. Само по себе противное существо по имени Электра не интересует режиссера нисколько. Как настоящий врач, Судзуки определяет себе единственную задачу: поставить диагноз. И диагноз этот угадать нетрудно - конечно, пресловутый «комплекс Электры». В мутных глазах этой женщины кроется единственное желание - убить мать и отомстить за отца. Вот-вот явится Орест и вонзит меч в материнскую грудь - грезится ей. Но никакой Орест, согласно версии Тадаси Судзуки, так и не появится - все это лишь плод больного воображения Электры, которую ненадолго может успокоить разве что сделанный доктором укольчик.

Создавая этот спектакль-диагноз, Судзуки не случайно привлек тексты венского декадента Гуго фон Гофмансталя - тот в своей трагедии рассматривал миф об Электре именно с точки зрения классического психоанализа. У Клитемнестры (Любовь Селютина) в этом спектакле свои симптомы. Протягивая руки к Хору из инвалидной коляски, она рассказывает о страшных снах, которые уже давно мучают ее, ей кажется, что ее тело разлагается. И циничный Хор дает отличный совет, как избавиться от психического расстройства: страшные сны Клитемнестры исчезнут, как только она погибнет от руки Ореста.

В логике спектаклям Тадаси Судзуки не откажешь. Лучшее лекарство от жизни - смерть.

10.10.2007 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №190 от 11.10.2007г.