Оригинал материала
О проблемах Уголовно—процессуального кодекса
Леонид Никитинский:
Сегодня у нас в студии гости - Станислав Александрович Разумов, судья Верховного Суда Российской Федерации, член комиссии по правам человека при президенте РФ, а также генерал-майор юстиции Борис Яковлевич Гаврилов, заместитель начальника Следственного комитета при МВД Российской Федерации.
Чаще всего мы говорим в наших передачах о проблемах гражданского судопроизводства, так как именно в этой сфере так называемые "маленькие люди" одерживают свои большие и трудные победы. Пользуясь присутствием в студии таких высокопоставленных гостей, которые любезно согласились к нам прийти, мы будем говорить о проблемах Уголовно-процессуального кодекса.
Это очень важный этап, наверное, в жизни страны, когда с 1 июля этого года вступит в действие новый Уголовно-процессуальный кодекс.
Я думаю, правильнее будет начать с сюжета, который пришел к нам по каналам Агентства судебной информации из Калининграда, и который даст пищу для начала нашего разговора. С сюжетом нас познакомит наш корреспондент Марьяна Торочешникова.
Марьяна Торочешникова:
Эта криминальная история началась в сентябре 2000 года, когда у одного калининградца был похищен автомобиль. В совершении этого преступления сотрудники милиции заподозрили гражданина Коваленко. Однако последующие события показали, что следствие совершило ошибку, или перестаралось.
Кража автомобилей - один из самых "актуальных" в Калининграде видов преступлений. Они, как правило, совершаются организованными группами. Поэтому находятся в зоне особого внимания милиции. Однако у этой истории была следующая подоплека.
Когда калининградец Владимир Коваленко решил обзавестись автомобилем, он, посчитав, что столь серьезную покупку одним махом не потянуть, заключил с частным лицом договор купли-продажи автомобиля "Фольксваген-Транспортер" с рассрочкой платежа. Однако, спустя некоторое время, продавец забрал машину и дал объявление в газету "Из рук в руки" о продаже данного автомобиля.
Слово адвокату Владимира Коваленко - Ивану Кавуну.
Иван Кавун:
К этому времени мой подзащитный уже выплатил денежную сумму эквивалентную 2200 долларов США. Естественно, видя, что его деньги и автомобиль уплывают, он решил этот автомобиль забрать себе. В результате он был задержан за кражу чужого имущества, хотя между ними были гражданско-правовые отношения. И по договору этот автомобиль должен был находиться у покупателя.
Марьяна Торочешникова:
Как бы то ни было, но кража "Фольксвагена" принесла много неприятностей подозреваемому в ее совершении. Коваленко схватили и бросили в следственный изолятор. Там он находился около двух недель. Все это время с ним неустанно общался следователь. Видимо, задержанный оказался "твердым орешком", потому что в инкриминируемом деянии не сознался. А в результате квалифицированной помощи адвоката Ивана Кавуна (ему удалось доказать, что в основе этой истории лежат гражданско-правовые отношения) Коваленко изменили меру пресечения на подписку о невыезде. Еще через полтора месяца возбужденное в отношении него уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Говорит адвокат Иван Кавун.
Иван Кавун:
Мы, естественно, после того, как дело было прекращено по реабилитирующим основаниям, предъявили иск о взыскании морального вреда.
Что собой представляют наши камеры следственного изолятора, знают все. Я об этом не буду говорить. Те условия, в которых содержался мой подзащитный, были просто невыносимыми. Мы заявили иск о взыскании 100000 рублей. Но существуют определенные негласные расценки, как я понимаю, и присудили 10000 рублей. До сих пор эта сумма не выплачена министерством финансов. Слишком долго все это длится. Государство наше очень быстро человека сажает в камеру, но если ответить за свои действия, - государству очень долго. Уже четвертый месяц, никаких денег не перечислено.
Марьяна Торочешникова:
И все же на этом "автомобильная история" Владимира Коваленко не закончилась.
Иван Кавун:
Сейчас у нас находится гражданское дело о взыскании денег, которые были заплачены за данный автомобиль. Мы предъявили иск о расторжении данного договора в гражданском порядке, поскольку одна из сторон существенно нарушила условия договора. Дело находится в суде. Я думаю, что, в конечном итоге, точку в этом споре мы поставим.
Леонид Никитинский:
Прежде всего, я бы хотел задать нашим гостям следующий вопрос. Вот эта история случилась еще при действии старого уголовно-процессуального кодекса. Что изменилось бы, если бы нечто похожее случилось после первого июля 2002 года, то есть при новом УПК? Как правило, за судом остается последнее слово, но в данном случае я бы хотел, чтобы первым выступил судья.
Станислав Разумов:
С первого июля 2002 года меры пресечения в виде содержания под стражей будет избираться только по судебному решению. Если в судебном заседании, а в нем в обязательном порядке должно участвовать лицо, в отношении которого избирается мера пресечения, следователь, прокурор докажут, что необходимость применения этой меры пресечения есть, то, видимо, будет вынесено судебное решение об избрании такой меры пресечения. Если же документов, которые представлены органами следствия и прокурором будет недостаточно, то судья может вынести решение об отказе в удовлетворении ходатайства об избрании этой меры пресечения.
Леонид Никитинский:
Да и есть надежда на то, что судьи будут подходить к этому вопросу более строго, чем прокуроры. Борис Яковлевич, вот это дело по старому УПК возбудил следователь, видимо, на основании материалов дознания. По новым правилам, исключительным правом на возбуждение уголовных дел будет обладать прокурор. Комментируя этот сюжет, скажите, вас (как одного из руководителей следственного комитета) будет устраивать новый порядок? Не окажется ли нагрузка на прокурора такой, что это может привести к формальному подходу при возбуждении дел?
Борис Гаврилов:
Конечно, эта процедура в первую очередь направлена на обеспечение законности. Поскольку такие факты (элементы необоснованного возбуждения дела) есть. Но я должен сказать, что в первую очередь, конечно, вот эти элементы необоснованного возбуждения уголовного дела касались так называемого дела "экономической направленности". Когда руками следователей и работников дознания определенные коммерческие структуры действительно наносили своему конкуренту весьма серьезный деловой удар, экономический зачастую.
Леонид Никитинский:
Да, я только хочу пояснить слушателям, что это касается не только громких московских дел, но и в провинции.
Борис Гаврилов:
И в провинции то же самое. И поэтому такое предложение генеральной прокуратуры как раз было направлено на то, чтобы пресекать факты необоснованного возбуждения уголовного дела. Но, к сожалению, сегодня в той редакции, в которой она принята, эта норма, я думаю, будет здесь в ряде случаев негативной. Я поясню на достаточно простом примере. Совершено убийство, где-то в сельской местности - за 30-20 км от места дислокации прокурора. Следственно-оперативная группа выезжает на место, проводит осмотр места происшествия. На месте находится подозреваемый убийца, находятся свидетели, иные очевидцы...
Леонид Никитинский:
А процессуальные действия как бы совершать нельзя?
Борис Гаврилов:
Следствие не может. Он должен возвратиться опять к прокурору, получить его согласие, а потом возвратиться к этому месту происшествия. А у нас, ни много ни мало, осматривается около двух миллионов мест происшествий.
Леонид Никитинский:
Как же будет решаться эта проблема?
Борис Гаврилов:
Генеральный прокурор сегодня издал соответствующий приказ, в котором установил круглосуточное дежурство прокуроров, требует нового. По нашим расчетам, конечно, нам (генеральной прокуратуре) требуется не менее 2,5-3 тысяч прокуроров. Это только для тех местностей, где прокурор отсутствует, а там, где есть орган дознания, где исследуют. Конечно, это очень серьезная проблема.
Леонид Никитинский:
Я думаю, что, устанавливая вот эту новую норму, законодатель исходил еще и из того, чтобы установить персональную ответственность за возбуждение уголовного дела и за все, что происходит в рамках этого дела. Вообще этот вопрос чрезвычайно важен, кто персонально несет ответственность? В этой связи, мне бы хотелось вернуться к сюжету и указать вот на эти случаи, когда бывший обвиняемый взыскивает моральный вред с правоохранительных органов. Тем самым они как бы несут ответственность. Но вот такая надежда, что это подействует, в смысле воспитания, на сотрудников правоохранительных органов. Но вот такой тенденции не наблюдается. В чем дело? В размерах этого возмещения морального вреда или в том, что он не персонифицируется, а отвечает бюджет? Мне бы хотелось мнение Бориса Яковлевича послушать по этому поводу, потому что это как раз касается следователей, их ответственности.
Борис Гаврилов:
Я бы хотел все-таки привести буквально одну цифру. Примерно семь процентов уголовных дел прекращается в дальнейшем за отсутствием состава и событий преступлений. Эта цифра за последние годы неустанно сокращается. Это все-таки говорит о том, что качество следствия более строго соблюдается. Нельзя исключить брак.
Конечно, за факты грубого нарушения законов: необоснованного возбуждения дела, необоснованного привлечения к ответственности - естественно, наступает достаточно строгая ответственность, вплоть до уголовной ответственности, закон это предусматривает, до увольнения из органов внутренних дел, до серьезных взысканий, которые могут выражаться, соответственно, в материальные взыскания. Взыскивать, конечно, материальный ущерб с конкретного должностного лица: со следователя, с прокурора, я думаю, и у закона, у нас нет сегодня таких оснований.
Леонид Никитинский:
Да, это поставило бы в очень неловкое положение, наверное, следователя, и, конечно, они бы просто боялись возбуждать уголовное дела.
Вернемся к вопросам Уголовно-процессуального кодекса. Самый жаркий конфликт при его принятии разгорелся как раз вокруг вопроса о том, кто должен давать санкции на арест и некоторые другие следственные действия. В конце концов, все кончилось, как мы помним, таким компромиссом, что Уголовно-процессуальный кодекс вступает в действие с 1 июля, а эта норма должна была вступить в действие с 2004 года. Но здесь в дело вмешался Конституционный суд. Наш корреспондент Любовь Чижова побеседовала с заместителем председателя Конституционного суда Тамарой Георгиевной Морщаковой.
Любовь Чижова:
Поводом к рассмотрению данного вопроса стала жалоба трех граждан, арестованных по санкции прокурора. Рассмотрев их дела, Конституционный суд принял однозначное решение: "человек может быть арестован и содержаться под стражей только по решению суда". Без решения судьи подозреваемого в совершении преступления могут задержать не более чем на 48 часов. Раньше санкцию на арест человека мог выдавать прокурор. Однако судьи конституционного суда постановили, что такая норма противоречит конституции и международно-правовым актам, признаваемым Россией. Кроме того, Конституционный суд ускорил сроки применения новой меры - если законодатели хотели, чтобы аресты по решению суда начали практиковаться только в 2004 году, то судьи Конституционного суда постановили: это должно происходить уже с 1 июля. Сразу после оглашения постановления в ряде российских изданий появились сообщения о том, что российская судебная система не готова к осуществлению постановления Конституционного суда. Основная причина - нехватка судей. Однако с этим не согласна заместитель председателя Конституционного суда Тамара Морщакова.
Тамара Морщакова:
Когда для судебной системы могут возникнуть трудности? Не тогда, когда будет принято первое решение о судебном аресте, а когда, во-первых, количество этих решений будет накапливаться так, что суды не будут справляться, и, во-вторых, когда возникнет проблема.
Суд дал решение об аресте, а потом он должен рассматривать дело. Значит, нужно обеспечить, чтобы это был не тот же суд, а другой. Но дело, по которому суд дал согласие на арест, придет к нему для рассмотрения отнюдь не в июле, дай бог к концу года, потому что существуют достаточно длительные сроки расследования. Значит, реально, проблема, которая потребует значительного увеличения судебных кадров, возникнет к концу года.
Любовь Чижова:
А к этому времени, по данным Тамары Морщаковой, приступят к исполнению своих обязанностей еще 750 федеральных судей. При этом особых трудностей с принятием судебных решений об аресте граждан возникнуть не должно. Уже с июля российские суды начнут работать без выходных. И подобными делами по субботам и воскресеньям будут заниматься дежурные судьи.
Леонид Никитинский:
Ну что ж, это было мнение Конституционного суда. Станислав Александрович, пожалуйста, а что думают по этому поводу в Верховном суде?
Станислав Разумов:
Я здесь не очень согласен с Тамарой Георгиевной. Потому что не надо забывать, что с первого июля у нас не приостанавливается рассмотрение уголовных и гражданских дел, которые в производстве у судов находятся. Поэтому нагрузка, бесспорно, возрастет в данной ситуации. Но в то же время, мы предпринимаем сейчас все меры к тому, чтобы к этому времени, либо может быть чуть-чуть попозже, к сентябрю или к концу года, все-таки в числе судей было значительное увеличение. Для этого, используя свое право на законодательную инициативу, Верховный суд вошел в Государственную думу с предложением об изменении бюджета на 2002 год. А также с просьбой об увеличении количества судей (прежде всего, естественно, районного суда) на три тысячи человек для того, чтобы мы могли эти вопросы решать, ну, не беспрепятственно, но, по крайней мере, чтобы эта работа шла достаточно ровно для судов, и чтобы суды не лихорадило. Мы получили поддержку в нашем законодательном органе. Думаем, что вот эта законодательная инициатива в ближайшее время будет рассмотрена.
Леонид Никитинский:
Спасибо, но вероятно без всяких эксцессов обойтись не удастся. И мне хотелось бы послушать мнение Бориса Яковлевича как человека со стороны следствия. Как вы прогнозируете ситуацию? Как вы готовитесь встретить это нововведение?
Борис Гаврилов:
Этот порядок, в общем-то, нас устраивает. Все-таки фактов нарушения законности будет меньше. Мы это прекрасно понимаем. Другое дело, та процедура, которая прописана сегодня в Уголовно-процессуальном кодексе, что следователь-дознаватель должен сначала обратиться к прокурору, чтобы получить его согласие, а потом обратиться в суд. Вот это, конечно, утяжелено. И, конечно, то время, которое сегодня дается следователю для того, чтобы получить согласие на возбуждение уголовного дела, для того, чтобы обеспечить участие защитника по таким делам, как правило, если связано с такой мерой пресечения, для того, чтобы обратиться к прокурору, за согласием, а потом в суд, конечно, это потребует и значительных нервных, и физических, и других моментов, поскольку нужно и техническое обеспечение.
Леонид Никитинский:
Время нашей передачи приближается к концу, а мы успели обсудить лишь малую часть проблем, связанных с принятием нового УПК. Поэтому продолжение разговора мы отложим до следующей передачи, а сейчас послушаем новости, которые поступили к нам из региональных судов по каналам Агентства судебной информации. С ними нас познакомит Марьяна Торочешникова.
Марьяна Торочешникова:
Пермская область. Краснокамский городской суд Пермской области 13 июля 2001 года удовлетворил иск Марии Вершининой, матери погибшего в Чечне военнослужащего, к Министерству обороны Российской Федерации. В соответствии с решением суда Минобороны должно компенсировать истице моральный вред в размере 50 тысяч рублей.
После вступления решения суда в законную силу 09.11.2001 года был направлен исполнительный лист со всеми необходимыми документами в Специализированное отделение Управления федерального казначейства Минфина РФ по Москве. Однако все документы вернули обратно без исполнения, указав в сопроводительном письме, что в соответствии с министерским приказом, Вершининой необходимо обратиться за исполнением судебного решения непосредственно в Минфин РФ.
Несмотря на то, что исполнительный лист со всеми необходимыми документами был отправлен по указанному в письме адресу еще в декабре 2001 года, по истечении четырех месяцев Вершинина так и не получила ни денег, ни какого-либо ответа.
Калининградская область. Житель Балтийска обратился в суд, требуя обязать облвоенкомат пересчитать его пенсию с учетом "северных надбавок". Истец более 20 лет прослужил на Тихоокеанском флоте, на полуострове Камчатка, который приравнивается к районам Крайнего Севера. После окончания службы выехал на постоянное место жительства в Калининград. Здесь пенсия за выслугу лет ему была назначена без "северного коэффициента".
Представитель облвоенкомата в суде не появился, прислав письмо, в котором содержалась просьба рассмотреть дело без его участия.
Суд установил, что Постановление Правительства РФ "О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий лицам, проходившим военную службу..." (в редакции от 15.04.96 года) предусматривает назначение пенсий с "северными надбавками", если срок службы в местностях с тяжелыми климатическими условиями превысил 15 и 20 лет. Указаний на то, что надбавки сохраняются, когда военный пенсионер продолжает проживать на Крайнем Севере, этот документ не содержит.
Еще два закона - "О пенсионном обеспечении лиц, проходящих военную службу в районах Крайнего Севера... и членов их семей" и "О государственных гарантиях и компенсациях лицам, работающим в районах Крайнего Севера" (они вышли в 1993 году с недельным интервалом) - содержат противоположные нормы. Первый не позволяет сохранять "северные надбавки" военнослужащим, которые прослужили на Севере длительное время, а затем уехали в более теплые края, второй - наоборот.
При рассмотрении этой коллизии суд исходил из того, что если один вопрос нормативные акты решают по-разному, применяется тот, который был принят позднее. Кроме того, согласно статье Конституции, государство гарантирует равенство прав и свобод граждан, независимо, в частности, от места их проживания. Положения же Закона РФ "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу в районах Крайнего Севера, и членов их семей" от 12.09.93 года ставит в неравное положение бывших военнослужащих, проживающих на Севере, и тех, кто поменял место жительства. А это противоречит конституционным принципам.
В результате суд признал незаконными действия облвоенкомата и обязал его пересчитать пенсию истца с учетом "северных надбавок".
Ростов-на-Дону.
Жители трёх ростовских квартир, расположенных над подвалом, где 24 часа в сутки неутомимо и громко работают насосы, обратились в суд с иском к Ростовскому муниципальному унитарному предприятию по эксплуатации и содержанию котельных и муниципальному районному учреждению заказчика в сфере ЖКХ Пролетарского района.
В своём исковом заявлении Наталья Сироткина, Нинель Шеремет и Софья Суркина потребовали принять меры к устранению шума, который создаётся в результате работы двух насосов отопления и подкачки горячей воды, а также компенсировать им моральный вред в размере 10 тысяч рублей каждой. Ответчики настаивали на том, что уровень вибраций и шума находится в пределах допустимых норм.
Однако в ходе судебного заседания было документально доказано, что уровень шума в указанных квартирах в переулке Лекальном, 12/73, превышает предельно допустимые нормы. Более того, работники районного Центра Госсанэпидемнадзора уже обращали на это внимание ответчиков - в своё время даже было вынесено постановление о наложении административного взыскания за санитарное нарушение.
К тому же, из показаний специалиста-строителя выяснилось, что устранить безумный шум, исходящий из подвального помещения, с минимальными затратами и без выноса насосов за пределы дома, не так уж сложно. Учитывая всё это, суд принял решение обязать ответчиков произвести работы по устройству пересечений стен подвала прямым и обратным трубопроводами, а также взыскать с каждой организации в пользу каждой истицы компенсацию морального вреда в размере по 1 тысячи рублей.
Леонид Никитинский:
Я бы хотел, чтобы участники передачи очень коротко высказались по этим новостям.
Станислав Разумов:
Мне хотелось с удовлетворением сказать, что суды во всех этих случаях разобрались очень подробно и правильно, были, на мой взгляд, в общем-то, защищены и права, и интересы граждан в том объеме, в котором они просили в своих исковых заявлениях. Мне это очень приятно.
Борис Гаврилов:
Мне как простому гражданину хотелось бы отметить принципиальную позицию судебных инстанций, которые рассматривали эти дела. Но, к сожалению, вот эта принципиальная позиция наглядно сочетается с той позицией, которую заняли представители того же министерства финансов, того же военкомата. Это, конечно, не красит вот этих должностных лиц, хотя все это бесспорно. Может быть, посоветовать бы этим гражданам еще раз обратиться в суды, хотя это сложная процедура, чтобы с них все-таки взыскали моральный ущерб за невыполнение судебных решений.