Доктор Улунян, скажите пожалуйста, депрессия населения Югославии, о которой говорит, например, Айя Куге в своем репортаже из Белграда, вы ожидали таких эмоций, либо, как многие, вы думали, что косовские сербы в самом деле начнут серьезную критику и серьезные выступления против правительства Милошевича?

Артем Улунян:

Вероятнее всего, сейчас идет только первый этап становления изгнаннического движения. Разумеется, люди дезориентированы. Честно говоря, с самого начала мне казалось, что трудно было бы ожидать от них какой-либо организованности. Но, по мере того, как будут возникать проблемы, а они уже начали возникать, в частности, с вопросом восстановления Югославии - Запад отказывается помогать Югославии при нынешнем режиме, то существует реальная возможность вовлечения изгнанников, или вынужденных переселенцев, как говорят в России, в серьезные политические движения. И вопрос будет стоять уже достаточно прагматично, с точки зрения этих беженцев - их будет интересовать, кто из оппозиционных лидеров сможет обеспечить их права. В конечном счете, политические деятели внутри Сербии смогут оседлать это движение. Как известно, беженское движение во многих балканских странах являлось основой для многих радикальных политических движений. Достаточно вспомнить Грецию 20-х годов, после малоазиатской катастрофы, да и в Болгарии это тоже было достаточно распространено.

Савик Шустер:

Но, с другой стороны, косовским сербам, может быть, даже выгодно вернуться домой, если, конечно, все условия безопасности будут соблюдены, потому что ЕС готов туда вливать огромные капиталы - 500 миллионов "евро" в год - это все же серьезные деньги.

Артем Улунян:

Да, разумеется, но вопрос тут стоит не только о деньгах, но и о жизни этих людей. И здесь очень важно знать, смогут ли они ужиться с теми албанцами, которые вернулись. И вот в данный момент, мне кажется, очень важно рассматривать их взаимоотношения с политическим руководством албанского движения и КОА во главе с Хашимом Тачи, который гарантировал их возвращение. Если это произойдет, на что, мне кажется, можно рассчитывать с вероятностью половина на половину, то, возможны различные варианты. На Балканах были случаи, когда региональные особенности побеждали общенациональные. И Косово может в данном случае стать таким примером.

Савик Шустер:

Политики в Косово, в том числе и те, которых мы считаем умеренными, продолжают настаивать на предоставлении провинции независимости . Они говорят о том, что правовая основа для такого решения есть, потому что по окончании трехлетнего переходного периода, который сами албанцы называют периодом международного протектората, должен быть проведен референдум. Амбиции этих политиков поддерживаются тем, что большинство албанского населения выступает за независимость. На вопросы Радио Свобода несколько дней назад в Скопье ответила советник президента непризнанной Республики Косово и лидера умеренных косоваров Эдита Тахере.

Эдита Тахере:

Во-первых, мы, албанцы, как неславянский народ не видим причин оставаться в составе Югославии - славянского государства, особенно после всех притеснений, убийств и геноцида, которые режим Милошевича учинил над албанским народом. Во-вторых, эксперименты по созданию Югославии предпринимались в этом столетии три раза, и все они оказывались неудачными. Новые международные инвестиции в этот проект очевидно бессмысленны. Вряд ли международное сообщество поступает мудро, придерживаясь в данном случае принципа территориальной нерушимости Югославии, потому что народы бывшей Югославии доказали: когда принцип территориальной целостности вступает в противоречие с волей народов, то воля народов неизменно оказывается сильнее. Мы, косовские албанцы, тоже добьемся независимости.

Савик Шустер:

Насколько велики разногласия в руководстве косовских албанцев? Возможно ли на деле провести демилитаризацию КОА?

Эдита Тахере:

Политические и военные деятели Косово едины в стремлении добиться независимости. Независимости как конечной цели нашего движения и международного протектората в качестве переходного варианта. Все разногласия в албанской среде носят властный характер, но перед лицом международного сообщества мы выступаем как единая делегация представителей албанского народа. КОА - это ключевой военный фактор в Косово, и ее будущая эволюция связана с выбором варианта промежуточного политического статуса Косово. Если это решение будет включать в себя право на проведение референдума по вопросу независимости Косово, и если при этом не будет привязки к сохранению территориальной целостности Югославии, то КОА готова войти в процесс трансформации.

Савик Шустер:

На вопросы Радио Свобода отвечала советник Ибрагима Руговы Эдита Тахере. Доктор Улунян, скажите пожалуйста, вот такая, достаточно противоречивая ситуация. С одной стороны напрашивается чеченская аналогия, с другой стороны КОА подписала соглашение о демилитаризации. С третьей стороны, косовские лидеры возвращаются к документу в Рамбуйе, где предусмотрена демилитаризация, но, с другой стороны, предусматривается и референдум о статусе Косово. В принципе ситуация очень запутанная, не правда ли?

Артем Улунян:

Да, совершенно верно. Более того, многие аналогии, мне кажется, здесь могут играть свою роль. В частности, и чеченский вариант и многие другие, которые так или иначе уже существовали в мире и, может быть, даже реализовывались. Но мне видится здесь несколько возможных вариантов решения этой проблемы и того, как может развиваться ситуация. Первый наиболее простой: это консервация всей ситуации внутри Косово с сохранением Косово в составе Югославии и созданием местных органов власти при доминировании албанцев. Разумеется, все это будет происходить под контролем миротворческого контингента. Как долго это может продолжаться - ответить на этот вопрос не может никто. Второй возможный вариант развития ситуации более сложный. В частности, сейчас мы можем говорить о первом этапе. Обстановка стабилизируется, ставятся уже вопросы о том, чтобы создать собственную албанскую администрацию, может быть, даже с участием и тех сербов, которые могут быть приемлемы для албанцев, под контролем НАТО, под контролем миротворцев. Но это лишь первый этап. Второй этап этой ситуации - это, разумеется, проведение референдума. Не зря идет такая активная борьба по вопросу о секторах. В частности, между Россией и Западом. Это довольно серьезный вопрос. Это имеет перспективу, в том смысле, что может наступить как раз третий этап этой ситуации. В частности, после проведения референдума о независимости Косово сразу возникает вопрос о нерушимости границ или, скажем так, о потере суверенитета Югославии над Косово. Здесь сразу возникнет масса всевозможных проблем. Я даже не исключаю, что на определенном этапе это может стать даже военной проблемой, поскольку, когда в Косово входили миротворцы, то они говорили о сохранении югославского суверенитета и нерушимости границ. Есть еще третий вариант, который, как мне кажется, тоже не может быть исключен. Это существование постоянного взрывоопасного района на Балканах, где каждый будет стараться захватить свой кусок, добиться некоторой власти. Учитывая то, что албанское движение неоднородно, возможна даже какая-то определенная регионализация, когда каждый из лидеров постарается захватить свою часть и установить там свои порядки, при этом миротворцы будут не в состоянии их примирить. Надо учитывать, что будут конгломераты сербов, проживающих там, которые тоже будут стараться создать какие-то свои образования, и картина возникает достаточно безотрадная, так как рано или поздно люди возьмутся за оружие. Поэтому, надо уже на данном этапе думать о том, что же все-таки будет с Косово, именно с точки зрения международного права.

Это был московский балканист, сотрудник российского Института Всеобщей Истории, доктор Артем Улунян.