Оригинал материала
Программа «Возмездие»
В августе 2018 года на склоне горы Уктус на территории горнолыжного комплекса в Екатеринбурге кто-то расстрелял двух девушек, практически не оставив следов. Жертв нашли на следующий день — одна из них в тот момент еще была живой. Расследование длилось больше года. Когда преступника все-таки поймали, он объяснил, что нападение на девушек было единственным способом спасти свою жизнь: так, по его словам, он обнулял нанесенный себе «смертельный урон». Кем был убийца, как его нашли и почему он пошел на это преступление — читайте в материале «Холода».
Мужчина расстрелял двух случайных девушек на отдыхе. Он объяснил необходимость убийства специальной программой
«Мертвую девушку я не сразу увидел, она лежала лицом вниз, вторая хрипела, у нее шла пена изо рта», — рассказал Ринат на суде. Он попытался привести ее в чувство и потрепал по щеке — сначала он не понял, что она ранена. Затем, по его словам, он побежал за помощью, подумав, что на базе неподалеку может быть врач. Его подруга тем временем позвонила в полицию.
Прибывшие на место медики попросили Рината перевернуть вторую девушку — и поняли, что она мертва. Ринат рассказывал: сначала ему показалось, что она умерла из-за наркотиков. Так же сначала подумали и врачи.
Когда приехали полицейские, по словам Рината, они начали ходить по месту преступления «как по футбольному полю». Он понял, что никто ничего не фиксирует, и начал фотографировать все сам: где лежат ключи, где валяется стаканчик, где пролита кровь. Эти снимки потом станут частью уголовного дела — как выяснилось позже, полицейские не сделали на месте ни одной фотографии. Девушку, которую Ринат и Ксения нашли уже мертвой, звали Ксения Солтанова, ей было 29 лет. Еще живой была 28-летняя Наталья Кузнецова — она умерла 1 сентября в больнице. На горе у них был пикник.
Расследование продлилось почти полтора года, большую часть времени оно шло вслепую, без зацепок — пока следователи не нашли одну из них в интернете.
Почти идеальное преступление
На месте преступления полицейские нашли пули для пневматической винтовки редкого калибра 6,35. В отсутствие каких-либо других зацепок следователи начали прочесывать многочисленные оружейные форумы и сайты.
Полуавтоматическая пневматика такого калибра — это специфическое оружие, объяснял журналистам начальник первого отдела по расследованию особо важных дел екатеринбургского СУ СКР Сергей Мальцев. По его словам, один из пользователей обсуждал на форуме настройку именно такого типа оружия за три дня до убийства Кузнецовой и Солтановой, и после этого постов от его имени на форуме не было. Это насторожило силовиков.
Как писали журналисты, полицейские решили проверить этого человека, но личные данные, которые он указал на форуме, оказались выдуманными. Тогда следователи установили IP-адрес, телефон, а затем нашли и цифровые следы, подтверждающие их подозрения — они узнали, что этот пользователь заказывал детали для винтовки, которая подходила под описание предполагаемого орудия убийства. Это была хоть и косвенная, но улика.
Так силовики вышли на Алексея Александрова — 34-летнего инженера-конструктора машиностроительного завода имени Калинина, не имевшего никакого криминального прошлого.
В СМИ была и другая версия того, как нашли подозреваемого. Писали, что наводку на Александрова силовикам дал владелец сайта, где продают не само оружие, а заготовки под него. Он рассказал, что переписывался с Александровым по электронной почте. Тот, по словам продавца, с конца 2017-го и до начала 2018 года сделал три покупки, заказав несколько бланков — тонких металлических трубок с нарезами внутри для пневматического оружия калибра 6,35.
По его мнению, чтобы превратить такую заготовку в полноценное оружие, достаточно было минимальных навыков работы с металлом и фрезерного станка — а у Александрова, как выяснилось, было и то, и другое. Хозяин сайта передал следователям всю переписку и платежные реквизиты. Деньги приходили с карты Сбера, оформленной на Алексея Александрова. А товары отправляли по почте в Екатеринбург.
Оружие от «Крюгера»
Как выяснилось во время следствия и суда, готовясь к убийству, Александров по частям купил и собрал пневматическую полуавтоматическую РСР-винтовку калибра 6,35 миллиметра. Он установил на нее ствол длиной 60 сантиметров с удлиненными кожух-затвором и поршнем. В приговоре суда сказано, что такой тип оружия Александров выбрал «из-за его сложной возможной идентификации». Затем он настроил винтовку и попробовал пострелять из нее в лист фанеры в своем гараже. В приговоре отмечалось, что с 10 метров пули пробивали 12-миллиметровую фанеру насквозь.
Привод для РСР-винтовки под названием «Крюгерган» он нашел на оружейном интернет-форуме и купил его у пользователя с ником «Крюгер». В комплекте с приводом, как говорится в приговоре, шел найденный впоследствии дома у Александрова складной черный приклад, интегрированный модератор и крепление для оптических устройств. Как выяснило следствие, ствол для винтовки Александров купил в мае 2018 года, а пули — в июле, в интернет-магазине, офис которого расположен в Екатеринбурге.
Задержали Александрова 9 декабря 2019 года, когда он выходил из своей квартиры в Екатеринбурге. Он не сопротивлялся, но свою причастность к убийствам сначала отрицал.
«Успел на первоначальном этапе “испить оперской кровушки” сполна, отвечая на все задаваемые вопросы заученной фразой “затрудняюсь ответить”. Признательные показания дал только тогда, когда полиграф выдал свой обвинительный вердикт», — рассказывал пресс-секретарь ГУ МВД России по Свердловской области Валерий Горелых.
Близкие Александрова не поверили в его виновность. Его отец Александр Могильников считал, что на его сына оказывали психологическое воздействие. «Его могли шантажировать: если он будет отказываться, то у него будут проблемы в семье», — говорил он перед началом одного из судебных заседаний. Жена Александрова также отказывалась верить в то, что он мог кого-то убить. СМИ писали, что она пыталась обеспечить его алиби, но на судебные заседания при этом не приходила.
Отчуждение урона
Александров пришел на Уктус не случайно. Позже в своем признании он говорил, что все подготовил заранее. Доработанную пневматическую винтовку он хранил в гараже. Свой план Александров продумал тщательно: он ехал на велосипеде с рюкзаком, в котором лежало оружие, прибор ночного видения и «разгрузка» — жилет для переноски снаряжения. Телефон он оставил дома. Еще в гараже он проверил свою экипировку на «соответствие нормам программ» — правил, существовавших только в его голове.
26 августа около половины десятого вечера он приехал в лес рядом с гостиницей «Уктус». Бросил велосипед, достал из рюкзака винтовку и поднялся выше — к учебному склону горнолыжного комплекса. Он уже делал все это раньше, во время своих «разведывательных поездок». Время он тоже выбрал не случайно: солнце в тот день село в 20:13, и к началу десятого склон, где находился горнолыжный комплекс, погрузился в темноту — если кто-то и заметил бы стрелка, то опознать вряд ли смог бы.
Убийство двух девушек я совершил с целью отчуждения смертельного урона. Когда надо мной издевались в школе и ПТУ, это наносило мне урон, он накапливался, и его надо было куда-то девать. Чтобы его утилизировать, я придумал в 1997 году программу “Возмездие”», — объяснял Александров на суде.
От «урона», говорил он, избавиться непросто. Его нужно «отчуждать», а иногда конвертировать в «смертельный урон», который, согласно придуманной Александровым «программе», дает ему право убить человека. Так, по его словам, тысяча ударов по лицу равна одному «смертельному урону». По его подсчетам, на момент убийства девушек у него в запасе было четыре условных единицы такого урона.
«Рассказывал даже больше, чем просили»
Своих будущих жертв Александров увидел наверху, у центрального подъемника. Наталья Кузнецова и Ксения Солтанова сидели примерно в 150 метрах от него на склоне и ели пиццу. Он находился за их спинами. Александров рассказывал, что первые несколько попыток выстрелить провалились — у него тряслись руки, а ружье давало осечку. Он стал подходить ближе и несколько раз пытался нажимать на спусковой крючок, но выстрелить так и не смог.
Я дал отдохнуть рукам, и прошло дрожание. Попробовал изменить расстояние до потерпевших, пробовал отойти и подойти поближе, снова не смог выстрелить, снова отдохнул три-четыре минуты», — рассказывал Александров.
По его словам, выстрелить ему удалось, когда он подошел к девушкам почти вплотную, примерно на пять метров.
В своих признательных показаниях он подробно описал нападение. «Два [выстрела] в голову, в область затылка сидевшей справа Натальи, потом поочередно два в голову сидевшей левее Ксении, потом снова не менее двух в голову Натальи, потом снова не менее двух в голову Ксении (использовался 11-зарядный барабан, два выстрела я совершил на подходе, по деревьям). Всего я совершил не более восьми выстрелов в обеих девушек», — рассказывал он.
Александров говорил, что одна из девушек пыталась прикрыть голову, как ему показалось, папкой (позднее адвокат сказал, что это была коробка из-под пиццы), и сказала: «У меня кровь». Он подождал несколько секунд, потому что не знал, пробьет ли пуля препятствие, а потом выстрелил еще раз, когда девушка убрала коробку. «Пуля от выстрела попала, как мне кажется, в левый висок чуть спереди, она упала на правый бок. И все», — заключил Александров. Всего на склоне, по его словам, он находился около 45 минут.
После убийства в телефоне одной из девушек продолжала играть музыка, которую они слушали до нападения. Александров решил, что ее «нужно было выключить». Он достал медицинские перчатки и надел их, порвав при этом одну из них, потому что руки у него снова тряслись. Не собираясь оставлять улики, оторванный кусок он засунул в перчатку, которая хоть и плохо, но держалась.
Разблокировать телефон одной из девушек он не смог — просто убавил на нем звук и бросил его в траву. Это он позднее считал своей ошибкой: на допросе он сказал, что нужно было просто вытащить аккумуляторы из обоих телефонов.
«[Александров] рассказывал даже больше, чем от него просили. Еще и волновался, как бы ничего не забыть. В том числе рассказывал такие подробности, которые, кроме него, знать никто не мог: как и где он пристреливался, проверял пробивную силу», — рассказывал журналистам Дмитрий Ушаков, адвокат матери убитой Ксении Солтановой.
Александров действительно был внимателен к деталям. В его признательных показаниях говорится, что одну из девушек он перетащил в лес с места, где они сидели, за ноги, а вторую — за руку. «Какую из них конкретно каким образом, сказать затрудняюсь, могу ошибиться», — уточнил он.
Когда Александров оттащил девушек в лес, Наталья была еще жива. Заметив это, он как минимум дважды выстрелил ей в голову.
«Я больше никого не смогу убить»
Свое состояние после двойного убийства Александров описывал как «крайне тяжелое». Вернувшись к велосипеду, он выбросил использованные перчатки, доехал до своего гаража, где демонтировал ствол с винтовки и затем выбросил его в реку с моста. Позже он полностью разобрал винтовку и хранил ее дома. Ночью после убийства, по его словам, ему не спалось. Однако спустя две недели после преступления он отправился гулять на месте убийства со своим трехлетним сыном.
Абсолютно забитый, затюканный женой и в детстве человек, — так убийцу описывал судья Андрей Минеев, выносивший ему приговор. — Никто не думал, что в объектив органов следствия попадет такой человек, как Александров».
Объясняя причины, толкнувшие его на двойное убийство, Александров рассказывал следователям об издевательствах и насилии, которые он пережил в школе и в училище. В своих показаниях он вспоминал, как на переменах с первого по девятый класс его били, пинали и оскорбляли.
Александров даже перечислил имена своих обидчиков — Дмитрий, Анатолий, Ильдар. Последний, по его словам, вымогал у него деньги, угрожая расправой. О какой сумме шла речь, он уже не помнил, но подчеркивал, что она была «достаточно большой». Как говорил Александров, Ильдар требовал одалживать деньги у соседей, но тот не знал, что делать, и денег так и не принес. По его словам, Ильдар вымогал деньги и у его друга, которого также звали Алексеем. Этот эпизод, утверждал Александров, даже дошел до полиции, но предприняли ли там что-то — неизвестно.
В 1997 году Александров придумал «центральный буфер временного хранения» для всего, что он называл «уроном»: страх, унижение, злость. Со временем этот «урон» должен был конвертироваться в «смертельный».
Александров считал, что без этого «буфера» он «не жилец». Затем он придумал программу «Возмездие». В его описании она напоминает то ли компьютерную игру, то ли книгу складского учета. Есть входящие данные — «урон». Это унижения, побои, страх, стыд. Урон именно складывается — со слов Александрова, других способов его переработать нет. Для этого в голове, по его словам, существует отдельное хранилище — тот самый «центральный буфер» — он нужен не для исцеления, а для отсрочки, чтобы не сломаться и не покончить с собой.
Дальше «урон» перерабатывается. Тысяча ударов по лицу, например, конвертируется в более крупную единицу — «смертельный урон». И его нужно «отчуждать».
По логике Александрова, убийство — это не преступление, а продуманная техническая операция по списанию накопившегося «урона». В своих показаниях он описывал убийство специфическим языком, употребляя слова «развертывание», «проверка условий», «цель удовлетворяет требованиям», «огонь разрешен». В его пересказе событий тех дней нет таких слов, как «человек», «страх» или «боль», а есть только параметры.
За годы учебы — в школе №102 в классе детей с задержкой психического развития, а затем в профессиональном училище №94 в Екатеринбурге, где он обучался на станочника широкого профиля и где Александрова, по его словам, снова унижали, — у него, как он утверждает, накопилось четыре единицы «смертельного урона».
«Программа», которой следовал Александров, не требовала конкретной жертвы. Также она не была направлена на тех, кто когда-то издевался над ним — он сам подчеркивал, что не мстил обидчикам. Девушки на Уктусе стали жертвами убийцы по случайности: они просто оказались не в то время не в том месте. После их убийства у Александрова, как он считал, осталось еще две единицы «смертельного урона».
«Но я больше никого не смогу убить», — сказал он следователям. По его словам, он понял это уже после нападения на Ксению и Наталью.
Приговор
Руководитель первого отдела по расследованию особо важных дел свердловского СУ СКР Сергей Мальцев, который более двух лет занимался этим делом, не верит, что Александров придумал программу «Возмездие» еще в детстве.
«Это оправдание, выработанное за период ожидания, что его задержат, — более года. Однозначно зазубренная версия, я же вижу даже по характеру общения», — делился Мальцев своими ощущениями с журналистами. При этом он описывал Александрова как талантливого инженера и творческого человека.
Мальцев уверен, что Александров хотел бросить вызов обществу и остаться безнаказанным. Он не считает Александрова невменяемым. Экспертиза также признала его способным осознавать свои действия и отвечать за них, а истории о программе «Возмездие» судебные эксперты сочли защитным поведением.
На допросах, по словам Мальцева, Александров был тихим и показания давал без пафоса. Иногда разговор приходилось останавливать — чтобы дать ему воды и подождать, пока он успокоится или проплачется. Алексею Александрову вынесли приговор 29 сентября 2020 года. На оглашении он упал в обморок, но не в момент, когда судья зачитывал детальное описание убийства, а когда судья пересказывал показания родителей о дружбе девушек. Его приговорили к пожизненному лишению свободы.
Александров отбывает наказание в одной из самых удаленных российских колоний особого режима — ИК-18, также известной как «Полярная сова». С приговором он не согласился и в апелляции просил смягчить наказание. 13 апреля 2021 года апелляционный суд оставил приговор в силе.
Автор: редакция Холода
Фото: СК РФ по Свердловской области