Оригинал материала
Трамп — фашист?
Это вполне серьезно утверждают американские эксперты и публицисты. Пересказываем их основные аргументы
С того момента, как Трамп второй раз стал президентом, его все чаще в американских соцсетях и медиа называют «фашистом». В последний месяц это происходит на фоне ситуации в Миннесоте и кризиса вокруг Гренландии. Эта идея постепенно становится мейнстримом. Теперь так высказываются не только леворадикальные критики Трампа, но и журналисты и колумнисты либеральных и даже консервативных взглядов. «Медуза» пересказывает знаковые публикации в крупных американских изданиях, авторы которых считают Трампа фашистом или крайне близки к этому (и напоминает, что такое фашизм с точки зрения науки).
Для начала коротко о фашизме
В западной политической традиции есть устойчивое табу на применение к действующим политическим силам слова «фашизм». Люди могут идентифицировать себя как консерваторы, либералы, социалисты, националисты, правые, левые или кто-то еще — но только совсем радикальные маргиналы сами себя называют фашистами.
Это слово часто используется как ругательство — разумеется, за исключением тех случаев, когда речь идет об историческом явлении: режимах Бенито Муссолини в Италии, Адольфа Гитлера в Германии, Франсиско Франко в Испании и прочих. Когда с фашизмом сравнивают современные режимы и идеологии — будь то Россия при Владимире Путине, европейские правые движения или, скажем, политика Израиля в отношении палестинцев — это всегда резкие оценочные суждения.
«Фашизм» — это не строгий термин, а политическое понятие. То есть у него нет единого общепринятого определения. Интерпретация фашизма — предмет исследований и философских споров.
В публицистике чаще всего обращаются к двум текстам: эссе итальянского историка и писателя Умберто Эко «Ур-фашизм» 1995 года и книге американского историка Роберта Пакстона «Анатомия фашизма» 2004-го.
Фашизм по Эко и по Пакстону
Умберто Эко, чье детство пришлось на период правления Бенито Муссолини, в своем эссе выделяет 14 признаков фашизма. Он подчеркивает, что они часто противоречат друг другу, но фашизму это не мешает, поскольку он опирается не столько на логику, сколько на эмоции.
- Культ традиции.
- Неприятие модернизма и рационализма.
- Культ действия ради действия.
- Трактовка сомнения как предательства.
- Ксенофобия.
- Буржуазность.
- Конспирология.
- Конструирование образа врага — одновременно могущественного и ничтожного.
- Понимание жизни как постоянной войны.
- Презрение к слабым.
- Культ героизма, самопожертвования и смерти.
- Мачизм и сексизм.
- Популизм.
- Новояз.
Роберт Пакстон, написавший несколько книг о режиме Виши и о фашизме в целом, дает следующее определение:
Фашизм — это форма политического поведения, для которой характерна одержимость упадком, унижением и страданиями общины и компенсаторным культом единства, энергии, чистоты; в этих рамках массовая партия воинствующих националистов, действуя в неискреннем, но эффективном союзе с традиционными элитами, отвергает демократические свободы и стремится к спасительному насилию, внутреннему очищению и внешнему расширению без каких-либо этических и юридических ограничений.
Фашизм — эластичный термин, и этим пользуются политики и публицисты. Поскольку научного определения фашизма нет, можно с определенным успехом и доказывать, и опровергать, что Трамп — фашист. Часто рассуждения на эту тему являются способом политического высказывания.
А теперь перейдем к пересказу главных текстов американских авторов, в которых трампизм приравнивается к фашизму.
«Да, это фашизм»
Джонатан Рауч, научный сотрудник Брукингского института, редактор журнала The Atlantic
Первое президентство Трампа не было идеологизированным — он просто пытался управлять страной как своей частной лавочкой. Однако во второе президентство все гораздо серьезнее. За действиями и высказываниями Трампа и его окружения различима четкая идеологическая программа — и ее проще и яснее всего описать как фашистскую.
Она включает в себя:
- разрушение общепринятых норм и приличий;
- культ силы;
- готовность к уличному насилию — и даже создание собственного вооруженного ополчения в виде ICE;
- дегуманизацию оппонентов;
- подчинение политическим интересам лидера не только правоохранительных и других государственных органов, но и частных институций;
- стремление к территориальному расширению и готовность к военной агрессии;
- взаимную поддержку авторитарных популистов в других странах;
- культ личности лидера;
- представление о политике не как о пространстве договоренностей, а как о войне;
- отрицание объективной реальности — например, утверждения, что люди в Миннесоте, убитые федеральными агентами, сами напали на агентов, вопреки всему, что ясно видно на многочисленных видеозаписях.
Кроме того, Трамп и особенно его ближайшие соратники, вице-президент Джей Ди Вэнс и советник по внутренней безопасности Стивен Миллер, исповедуют национализм «крови и почвы», то есть представление, что «настоящий американец» — это тот, кто имеет в США глубокие семейные корни, у кого несколько поколений предков похоронены в стране. А иммигрант в первом-втором поколении, даже если он гражданин США, не может считаться «настоящим американцем».
Фашисты прошлого, включая Бенито Муссолини и Адольфа Гитлера, настаивали, что они — революционная сила. Трамп и его окружение таких слов не используют — но очень часто говорят о необходимости действовать быстро, решительно и агрессивно, разрушать статус-кво, дестабилизировать. И это тоже признак того, что Трамп — фашистский лидер нефашистской страны.
«Государственный террор уже наступил»
Маша Гессен, колумнист The New York Times, автор книг о российском авторитаризме
Демонстративность и даже перформативность насилия ICE, особенно в Миннеаполисе, нацелена не только и даже не столько на депортацию нелегальных иммигрантов. Цель — создать атмосферу страха, и это государственный террор.
Люди пытаются найти какие-то причины, почему жертвы этого насилия подверглись ему: они были иммигрантами, были смуглыми, протестовали или просто оказались не в то время не в том месте. Это не оправдывает насилия, но дает иллюзию контроля: если не быть таким «не таким» или просто сидеть тихо, то с тобой ничего не случится. Вот это — готовность подстроиться под навязанные требования, чтобы «не прилетело», — и есть воздействие государственного террора.
Политика Трампа — это не просто репрессии, потому что нет понятных «флажков», за которые нельзя заходить. Надо только бояться и восторгаться. Это именно то, чего требовали от своих граждан нацистская Германия и сталинский СССР — «классические» террористические режимы.
«Кто такой Дональд Трамп»
Саймон Купер, колумнист Financial Times
В трампизме легко обнаружить все или почти все признаки фашизма, выделенные Умберто Эко в эссе «Ур-фашизм». Однако за 30 лет, прошедшие со времен публикации этого эссе, научное осмысление фашизма значительно продвинулось.
Современные немецкие исследователи убеждают, что мировоззрение и цели Трампа все же отличаются от классического фашизма. Гитлер обожествлял коллектив и войну как высшую цель. Трамп же презирает войну, избегает крупных конфликтов и не верит ни в государство, ни в общество. Его идеал — крайний, ничем не ограниченный капитализм, где высшая цель — личное обогащение. Отсюда и демонстративное превращение президентства в семейный бизнес.
Трампа точнее описывать не как фашистского вождя, а скорее как вождя клана или мафиозного босса. Он правит через семью, доверяет ключевые функции родственникам и воспринимает политику как серию личных сделок, а не как проект мобилизации нации. Это очень архаичная, догосударственная форма власти, тогда как фашизм опирается на политические феномены модерна.
«Либеральное сопротивление» было право
Мишель Голдберг, колумнистка The New York Times
Когда Трамп пришел к власти, у него не было организованной уличной боевой силы, подобной чернорубашечникам Муссолини, хотя 6 января 2021 года он сумел мобилизовать толпу. Кроме того, в свой первый срок Трамп не проводил кампаний территориальной экспансии, что некоторые ученые считают важной чертой фашизма.
Однако в начале 2026-го эти аргументы утратили силу: у Трампа теперь есть ICE, которая выполняет роль вооруженных отрядов, а еще он захватил Николаса Мадуро и потребовал отдать Гренландию.
Трамп использует «мобилизующую страсть» — чувство всеобъемлющего кризиса, страх упадка и оправдание любых своих действий путем выставления себя и Америки жертвами. По Роберту Пакстону, это признак фашизма (сам Пакстон признал Трампа фашистом еще в 2021 году, после беспорядков в Капитолии, — прим. «Медузы»).
Трамп не всегда реализовывал свои фашистские наклонности в первый срок из-за сдерживающего влияния его окружения. Однако склонность Трампа к насилию против политических противников была очевидна.
Это не значит, что Америка обречена стать фашистской страной. Она пока еще находится между либеральной демократией и авторитарным милитаризованным государством, к которому стремится Трамп. Главное — ясно видеть происходящее и понимать возможные последствия. По Пакстону, для укоренения фашизма не нужен «марш на столицу», подобный тому, который привел Муссолини к власти в Италии в 1922 году: достаточно терпимости к незаконному обращению с «врагами нации».
«А вдруг это фашизм?»
Фред Гласс, левый активист и публицист. Колонка опубликована в Jacobin — главном издании американских социалистов — в апреле 2025 года, задолго до развертывания ICE
Трамп всецело подпадает под пакстоновское определение фашизма. Трампизм — это американская национальная разновидность фашизма, как нацизм был немецкой разновидностью. Он порожден неспособностью демократических институтов решать фундаментальные проблемы капиталистического развития. При этом в США подготовлена почва для фашизма — начиная с исторического наследия рабства и сегрегации и заканчивая милитаризованной полицией.
«Мы изучаем фашизм. И мы покидаем США»
Три профессора, покинувшие Йельский университет и перебравшиеся в Канаду: Джейсон Стэнли — философ, исследователь того, как слова превращаются в действия, в частности пропаганды; Марси Шор и Тимоти Снайдер — семейная пара, историки Восточной Европы ХХ века. Их видеоколонка в The New York Times опубликована в мае 2025 года
В США происходят опасные процессы, которые свидетельствуют о демократическом откате. Людей отправляют в зарубежные тюрьмы без надлежащей правовой процедуры, студентов задерживают за выражение своих взглядов, а федеральным судьям угрожают импичментом за решения, не совпадающие с приоритетами администрации.
Отъезд — форма протеста против политики Трампа. Опыт оппозиции в других странах, в том числе в России, показывает: на случай тяжелого политического кризиса нужны центры сопротивления, находящиеся хотя бы в относительной безопасности — за границей.
Политическая ситуация в США напоминает «Титаник»: пассажиры уверены, что их судно не может затонуть, что система сдержек и противовесов и вообще американская исключительность делают США неуязвимыми. Но так не бывает.
«Медуза»