О пытках

Кажется, слово “пытки” должно однозначно получить награду как слово месяца. Дело «Сети» как под ультрафиолетом осветило весьма нелицеприятные для имиджа наших спецслужб приемы и способы получения признательных показаний. А ведь это лишь вершина айсберга. Даже если не брать в расчет другие политические дела («Новое величие» как пример), окажется, что подобные методы работы силовиков являются не «перегибами на местах», а вполне себе стандартной, морально обоснованной для системных людей процедурой. Хотелось бы сперва немного обратиться к истории:

Русская Правда (первый свод законов на Руси) пишет: «Если ответчика обвиняют в убийстве, а свидетелей тяжущиеся не найдут, то подвергнуть их испытанию [раскаленным] железом. Так поступать и во всех тяжбах, в воровстве [или в другом] обвинении; если [обвинитель] не предъявит поличного, а сумма иска составляет до полугривны золотом, то подвергнуть его испытанию железом в неволю; если же сумма иска меньше, до двух гривен [серебра], то подвергнуть его испытанию водой; если же иск еще меньше, то пусть он для получения своих денег принесет клятву»

Или вот Псковская судная грамота (своеобразный процессуальный кодекс бородатых годов): Если «кто силою в судебню влезет или придверника ударит, то посадити его в дыбу» Дыба — средневековое орудие пытки. То есть, как мы понимаем, хвост тянется издревле. Мне бы не хотелось акцентировать внимание на исторических примерах, тем более что наша история в этой части сильно перекликается с общемировой, а желаю я остановиться вот на чем.

Пытки недопустимы с точки зрения российского законодательства, в частности в уголовном кодексе есть такая многими забытая (что неудивительно) статья 302, которая звучит так: «Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче заключения или показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание». Вторая часть статьи предписывает ответственность за данные действия с применением пыток и, на секундочку, влечет лишение свободы до восьми лет. К слову, ни одного уголовного дела по данной статье так и не было возбуждено за последние почти десять лет.

Однако по большому количеству дел от обвиняемых часто поступают заявления о применении в отношении них физических и психологических пыток. Кого-то избивали до потери сознания, кого-то искусно, используя смекалку, достойную лучшего применения, пытали различными устройствами, а кого-то просто запугивали большими сроками, пользуясь страхом и состоянием стресса. И вот таким образом добываются доказательства.

Самое что интересное — практически никогда подобные заявления от подсудимых не имеют для людей в мантии никакого значения, и из приговора в приговор следует дежурная фраза: «довод Иванова о применении к нему пыток суд расценивает как избранную позицию защиты с целью уклонения от уголовной ответственности, поскольку не подтверждается объективными доказательствами». Но откуда же им взяться, этим «объективным доказательствам»? Так как часто невозможно не то что зафиксировать телесные повреждения, но и получить вообще какую-либо медицинскую помощь, пока находишься в цепких лапах оперативников. Вот и остаются в деле показания, полученные под никак не доказуемыми пытками, которые суд потом положит в основу обвинительного приговора.

Что же со всем этим делать, спросите вы?

Оказавшись в относительной безопасности, писать об этом во все инстанции: прокуратуру, СК, ФСБ, УСБ, Уполномоченному по правам человека, хоть в спортлото, как говорится. Если уж были подписаны те показания, которых от вас добивались, то в каждом последующем, даже незначительном протоколе, указывать о том, что ранее данные показания были даны под пытками или угрозами. Фиксируйте телесные повреждения настолько сразу, насколько это возможно, через медчасть СИЗО или в частной клинике, если вы, слава богу, на свободе. Не утаивайте от своего адвоката детали — каждая мелочь играет роль, и чем подробнее будет рассказ о пытках, тем больше шансов, что это так или иначе примут во внимание. Бывает, судьи проникаются и внутренним своим чутьем понимают, что подсудимый, говоря о пытках, не лжет и не лукавит, и назначают наказание minimum minimorum. Конечно, подобный подход не тянет на справедливость в нашем утопическом понимании, но что-то мне подсказывает, что система свои глубинные принципы поменяет не скоро, и действовать нужно исходя из актуальных правил игры, которые мы сейчас (да и в скором будущем) поменять явно не в силах.