Оригинал материала
Трещит земля как пустой орех
Стихи Кати Странгел — нераспустившиеся, как бутоны — со спящими внутри них дюймовочками. И кажется каждый раз — готовы вот-вот выглянуть — но нет — стыдливо отворачиваются.
Стихи перед поворотом, на изгибе лацкана. Стихи между половицами — более слушающие, чем говорящие. Стихи на грани стихов.
Возможно, это и есть такие особые стихи, за которыми нужно что-то довидеть. Подобно переводным стихам, за которыми воображается первоисточник. Катины стихи — словно переводы с ее собственного языка.
А переводы — они ведь не всегда (никогда?) адекватны оригиналу. И конечно, это не может не смущать и автора, и переводчика, особенно — когда он в одном лице. Вот и задача для автора-переводчика — найти равновеликий образ, почувствовать дыхание и продлить его. Такова же затем и задача читателя. Но что, если перевод получается не по размеру? Словно переложение с одного — «чужого» — языка на другой — чужой.
И как поступает в такой ситуации Катя? Она немножко отстраняется и делает переводы — переводками. Еще чуть влажноватая — анимация в статике. Анимация мысли и чувства. Одушевление. И тут же — ой — укол веретена — и сон на сто лет. А дверь холодильника открывается и закрывается, открывается и закрывается. Пока подросший малыш не начнет переводку скорябывать, тем самым — опять — оживив.
Побывав на нескольких сборных вечерах с участием Кати, я, после каждого такого вечера, живо ей заинтересовывался. Искал в интернете ее тексты. Иногда радовался, иногда немного расстраивался, но непоколебимо был уверен, что вот еще немножко и мы увидим прекрасный диковинный цветок. Этого же мнения придерживались и многие мои товарищи.
А теперь я думаю: неужели мы его так и не увидели? А потом думаю, что все–таки увидели. Думаю, что Катя — действительно состоявшийся автор большой перспективы. Такой специальный автор. Солнышко на горизонте.
__________________________________________________
Антон Метельков
Катя Странгел
садись, четыре
быть гениальным опасно,
быть талантливым хлопотно,
быть бездарным тоскливо.
***
жизнь такая короткая. надо успеть сотворить максимальное количество
глупостей за этот промежуток.
***
делаешь что хочешь — будешь кем сможешь,
делаешь что можешь — будешь кем хочешь!
***
если вам надоело выпендриваться, говорите, что вы самовыражаетесь.
2008 г.
правила секса / по книге (фильму) rules of attraction
рокнролл с добрым утром какое лучшее из начал
я пишу потому что ты мне никогда не писал
телефонная будка в мигающем тусклом свете диктую маме
шесть из семи студенток пробуют валиум
семьдесят пять к одному что меня завалят
было б много, намного лучше ехать с тобой на юг,
не выпуская тебя из поля зрения, мысли, рук,
забыть обо всём, обо всех, аризона, невада,
запах солнца на твоей коже с мая до мая,
если ад — это пьяные танцы под joy division,
но там будешь ты — я не хочу никакого рая
а раз ты остаёшься с ней, то зачем я столько о тебе знаю
я зайду в твою комнату ночью сказать это вслух
ты ошибаешься шон выбрал не ту из двух
остановлюсь на вдохе вспомнив как ты ни разу меня не знал
улыбнёшься в притворном сне, подставив лицо под удар
не под мой удар
в этом году из четырёх три несданные курсовые
мама молчит в телефон перед тем как негромко выдать
делай как знаешь доча мы всё равно тебя любим видишь
как исчезает проблема если о ней не знать
я пишу тебе до сих пор потому что я не могу тебе не писать
2012 г.
ты сама как вишневый компот, даже с косточками
правда в том что внутри влажный сахар вишнёвый сироп тянуть
в большей степени захлебнуться нежели утонуть
правда в том что скорее вслепую нежель наощупь
океан превращается в озеро озеро в лужу европа площадь
у безымянной церкви бесперспективность ртуть
правда в том что вот я вот мой сахар вишнёвая липкость внутри; нам
мёдленнеют минуты и тянутся как отраженья к витринам
у безымянной ртути озеро превратится в церковь
собираются люди я обращаюсь к ним «сэр» они
даже не спрячут — на них не найти вишнёвого цвета пятна, и
и они не заметят когда сломали
и они не заметят когда сломали совсем, а когда чуть-чуть
если это может помочь, собирайся в путь
прячь свой сахар за хрупко-молочные сваи
захлебнись я смогу я могу и меня не сломали
правда ведь, захлебнуться проще чем утонуть
2012 г.
дети и неосторожность
в таких случаях устав велит быть хладнокровным
будто мы не люди, а какие-то сверх-
или даже роботы
в некотором роде оно так и есть, но… мы?
но мы вот
я пишу это и у меня опять болит сердце
как тогда когда мы не успели помните
и отец прижимал к себе опухшее тельце
ребёнка забытого матерью в ванной комнате
на полу в отделении она сидела рыдала
лицо в слезах и руки по локоть тоже
она сидела и повторяла
— что происходит
и
— как так можно
и
— я хочу покончить с собой
обычно мы говорим с самоубийцами о Господе Боге
что несколько иронично если принять во внимание обстоятельства
мы входим в квартиры снимать петли с шей
а потом такие
— да что вы
— да ладно вам
так, думали, что отговорили
дали ей валиум
проводили до дома
изъяли все колюще-режущие
а вот на тебе
наутро нашли с воткнутым в горло осколком бокала
на животе им же начертила «ничтожество»
(или «посмешище»?)
отец лежит в клинике
иногда без причин начинает плакать
тонко
и тихо
и жалобно
как брошенный старый пёс
будь я циничнее я предложил бы ему рисовать-продавать плакаты
у него талант
и только ребят из дурдома всегда принимали всерьёз
в общем-то у нас не одна такая история, да.
бывает и хуже, но я хотел поделиться именно этой.
она ничего не значит. и Авраам, в целом, прав –
самое важное — это вера в себя и в Бога, а вовсе не любовь к детям.
2009 г.
это, сынок, уже теория маловероятности
наконец — миллион допущений спустя
мы с тобой в машине с открытым верхом (возможно, красной),
я (, возможно,) скажу тебе — какая ты классная!,
и ты улыбнёшься, (возможно,) прикрыв глаза
***
только сейчас осознала беспомощность взгляда,
цеплявшегося за мои руки,
цеплявшегося за пол,
единственная возможность сказать «не надо,
я дурак, умоляю, прости, я больше не буду».
два года прошло. два года. ты так и не смог.
в метро оглушительно холодно пахнет метро.
***
обещаю — миллион допущений спустя
адольф снимет фуражку и скажет — простите,
я думал всю ночь, сегодня, простите,
закончим войну, и простите, простите меня.
***
вычитая из настоящего тринадцать лет,
когда-то мы оставляли на этом окне,
когда-то в этой стеклянной банке на половину, нет,
на треть окурков приходилось две трети наших косточек от черешен.
и вот таким, извини, должно быть настоящее лето.
2010 г.