Збигнев Херберт. Почему классики

ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРОКОНСУЛА

Решил вернуться ко двору государя
еще раз испытаю можно ли там выжить
а мог бы остаться в отдаленной провинции
под кронами сладостными смоковниц
в мягкой власти болезненных фаворитов

вернувшись выслуживаться не собираюсь
буду строго дозировать бис браво
выдавливать улыбку расчетливо хмурить брови
мне не выдадут за это золотой цепи
достанет и железной

решил вернуться завтра послезавтра
не могу жить среди виноградников все здесь чужое
деревья без корней дома без фундаментов из стекла дождь
цветы пахнут воском
в пустое небо стучит засохшая тучка

так возвращаюсь завтра послезавтра определенно
надо будет заново условиться с лицом
заставить нижнюю губу стереть презренье
глаза пусть будут идеально пусты
и чтобы подбородок пугливый зайчик лица моего

не прыгал каждый раз как входит претор
уверен в одном вина я с ним пить не стану
если подойдет с кубком опущу взгляд
и притворюсь что достаю из зубов остатки пищи
светское мужество государь ценит
в разумных пределах да в разумных пределах
в принципе он человек такой же как все
донельзя утомленный репризами с ядом
трезвость эти вечные трехходовки
тот левый кубок для Друзиуса в правом омочить губы
потом пить лишь воду с Тацита не спускать глаз
выйти в сад и вернуться когда вынесут тело

Решил вернуться ко двору государя
впрямь надеюсь что как-нибудь обойдется

ТРЕН ФОРТИНБРАСА

М. Ч.

Сейчас когда мы одни принц можем и поговорить как
мужчина с мужчиной
хоть лежа на ступенях ты видишь то же что мертвый мураш
то есть черное солнце с надломленными лучами
Никогда не мог подумать без усмешки о твоих ладонях
ныне когда они сбитыми гнездами легли на камень
они всё так же как прежде беззащитны Это и есть конец
Руки легли отдельно Шпага отдельно Отдельно голова
и благородные ноги в мягких туфлях

Будешь погребен по-солдатски хоть ты и не был солдатом
единственный ритуал в коем я что-то смыслю
Не будет свечей и плача будут фитили и пальба
креп на булыжниках шлемы кованые сапоги лафет кони
барабан барабан не изысканно понимаю
но это маневры перед вступлением в должность
надобно взять город за глотку и встряхнуть немного

Ты был все равно обречен Гамлет ты не для этой жизни
верил в кристальные идеалы, а не в песть земную
жил как бы припадками как во сне строил химеры
алчно хватал воздух и тут же выблевывал без остатка
людские вещи тебе не давались ни одна из них даже дыханье

Теперь ты обрел покой Гамлет совершил надлежащее
и обрел покой Дальше не тишина, но то что надлежит мне
ты выбрал легкий путь эффектный штрих
но что есть геройская смерть в сравнении с вечным бденьем
с холодом скипетра на ладони в высоком кресле
с видом на муравейник и часовую стрелку

Прощай принц меня ожидает проект водоканала
и пара декретов о нищих и проститутках
назревает также реформа тюремной системы
поскольку Дания это тюрьма как ты метко подметил
Пора мне заняться делами Звезда по имени Гамлет
родится ночью Мы более не сойдемся
а что останется после меня не станет предметом трагедии

Ни встретиться нам ни проститься живем на архипелагах
а та вода те слова принц что ж они что ж они могут

ПОЧЕМУ КЛАССИКИ

А. Г.

1

в четвертой книге О Пелопоннесской войне
Фукидид освещает ход своей неудачной попытки
среди долгих речей воителей
битв блокад эпидемий
плотной сети интриг
разнообразных демаршей
эпизод этот будто капля
в море

афинская колония Амфиполь
сдалась на милость Брасида
поскольку Фукидид опоздал с подмогой

родным Афинам он заплатил за это
многолетним изгнанием
отверженцам всех времен
ведома эта цена

2

генералы последних войн
попав в подобную передрягу
ноют на коленях перед потомками
похваляясь своим геройством
и безвинностью

валят на подчиненных
завистливых коллег
встречный ветер

Фукидид говорит лишь
что владел семью судами
была зима
и он поспешал

3

если темой искусства
разбитое станет корыто
жалкое разбитое сердце
чья скорбь о себе безмерна

мы ничего не оставим
ну разве что плач любовников
в жалком грязном отеле
когда светлеют обои

АПОЛЛОН И МАРСИЙ

Настоящий поединок Аполлона
с Марсием
(абсолютный слух
vs. огромный диапазон)
происходит вечером когда
как мы уже знаем
судьи
определили победу божества

крепко привязанный к дереву
освобожденный от кожи
Марсий
кричит
и пока крик не доберется
до неких высоких ушей
млеет в тени собственного крика

накрытый волной отвращения
Аполлон драит инструмент

звучание Марсия
на первый взгляд
маловыразительно
и состоит из одной гласной
А

на деле
раскрывает
Марсий
неистощимое богатство
своего тела

лысые горы печени
белые пищевые ущелья
шумящий лес легких
сладкие холмы мышц
пруды желчь кровь и дрожь
стынь костного ветра
над солью памяти

накрытый волной отвращения
Аполлон драит инструмент

теперь к хору
присоединяется хребет Марсия
по существу то же А
но глубже и привкус ржавый

это уже оказывается чересчур
для бога с нервами из полиэтилена

по гравию аллеи
обсаженной самшитом
уходит победитель
прикидывая
не выльется ли вой
Марсия со временем
в новую ветвь
конкретного — скажем — искусства

вдруг
под ноги ему падает
окаменевший птах
оборачивается
и видит
что дерево к которому привязан был Марсий
поседело

напрочь

ОБЛАКА НАД ФЕРРАРОЙ

Марии Жепинской

1

Белые
вытянутые как греческие ладьи
четко срезаны снизу

ни весел
ни парусов

когда в первый раз
увидал их на фреске Гирландайо
решил
это конечно вымысел
фантазия мастера

но они реальны

белые
вытянутые
четко срезаны снизу

закат придает им цвет
крови
золота
меди
и бирюзы

сумерки
осыпают
мелким
лиловым
песком

скользят
едва-едва

почти без движения

2

не удавалось выбрать
ничего в жизни
по своему желанию
знаниям
доброй воле

ни ремесла
ни уголка в истории
системы которая бы все объяснила
ни многого другого чего еще
оттого-то я выбирал места
бессчетные места постоя

— палатки
— постоялые дворы на шоссе
— прибежища для бездомных
— гостевые комнаты
— ночи под открытым небом
— кельи монахов
— пансионы на морском берегу

поезда
коврами-самолетами
из сказок востока
переносили меня
с места на место
сонного
восхищенного
израненного красотой мира

правду сказать
убийственный был вояж

спутанные дороги
видимая бесцельность
ускользающие горизонты

зато теперь вижу ясно
облака над Феррарой
белые
вытянутые
без парусов
почти без движения

едва скользят
хотя и твердо
к неведомым
побережьям

это в них
а не в звездах
решается
судьба