В недобрый путь!

Какой фильм назван главным ЛГБТК-высказыванием 82-го кинофестиваля в Венеции?

«En el camino», драма о любви в беспощадном мире мексиканских дальнобойщиков, удостоена премии Queer Lion на очередном Венецианском кинофестивале, завершившемся на днях. Почему грубая и нежная работа Давида Паблоса, признанная лучшей и в спецпрограмме Orizzonti, актуальна в наше время, размышляет квир-обозреватель Константин Кропоткин.

Лучший ЛГБТК-фильм в Венеции назвали в девятнадцатый раз, — и это тот случай, когда, определяя лауреата, жюри из числа квир-экспертов не стесняется в эмоциях.

«За смелость продюсера Инны Пайан в создании проекта, действие которого происходит в мире, где доминирует субкультура мачо, пропитанная насилием и гомофобией. За смелость режиссёра Давида Паблоса в изображении плотской, откровенной, подлинной, нескрываемой сексуальности. За портрет чистой любви, объединяющей двоих мужчин, два одиночества, две хрупкости, которые открывают, любят и спасают друг друга: премия «Квир-лев» 2025 года присуждается фильму «En el camino».

https://youtu.be/yQfJwWda8v0?si=8qqIRE8SnRHKNklj

На Лидо фильм «En el camino» (вариант перевода: «В пути») оказался чрезвычайно интересен не только для ЛГБТК-публики, но и для тех, кто не столь настойчив в поиске квир-нарративов: он назван лучшим в программе Orizzonti, где ежегодно показывают кино условно «завтрашнего дня», — то, что миру еще предстоит толком осмыслить.

Синопсис четвертой полнометражной работы Давида Паблоса сулит, вроде, очередной травелог, каких было немало и в кино вообще, и в квир-кино в частности. Дорога — синоним освобождения, личностной трансформации, познания мира, себя в нем и в американской драме «Мой личный штат Айдахо» (1991), и в австралийской драмеди «Приключения Присциллы, королевы пустыни» (1994), вершинах New Queer Cinema. И в наше время роуд-муви снова и снова становится способом самоидентификации, перекалибровки личности, пересмотра своего и общего прошлого. Из относительно недавних во Франции — не только игриво-эпигонские «Креветки в пайетках», но и «Лола едет к морю» (2019), в Греции — «Человек с ответами» (2021), в России — «День мертвых» (2021), в США — «Will and Harper» (2024) etc. etc.

В общем, очевидно, что кино о дороге — это не просто кино о дороге. «En el camino» — микс любовной драмы, триллера и социальной штудии. Шофер грузовоза Эдуардо, известный как «Муньеко», берет с собой 20-летнего Венено. В одном тесном пространстве оказываются не только два совсем разных человека, но и два типа бытия: взрослый закрыт, как заперт, тот же, что младше, — экспансивный любитель риска. Муньеко — формально муж и отец, вольный Венето оказывает секс-услуги в придорожных закусочных. Один — дальнобойщик, другой же приторговывает наркотиками.

В Мексике, как, наверное, и везде: говорим «дальнобойщик» — подразумеваем мачо. Жестокость вшита в саму ткань сурового бытия, и в этом смысле его мексиканский извод мало чем отличается, скажем, от мира рестлеров и наркокартелей. Чем жестче универсум, тем настоятельней потребность в его художественной деконструкции: Гаэль Гарсия Берналь не без озорства травестировал нравы «лучадоров» в спортивной квир-драме «Cassandro» (2023), Карла София Гаскон эффектно доказала в «Эмилии Перес», что гипермаскулинность может быть формой транс-опыта.

Режиссер Давид Паблос, которого квир-мир помнит по пышной костюмной гей-драме «Бал 41-го» (2021), рассказывает прессе, что хотел поразмышлять, какими могут быть романтические отношения двух мужчин в обстановке, где нежностям, казалось бы, нет места, — в гипермаскулинном, гетеронормативном мире дальнобойщиков: «Моя история исследует эмоциональные ограничения главных героев, обусловленные культурой мачизма».

Пустыня бесконечна и полна кладбищ старого железа, мексиканский поп-фольклор оттеняет тревожную, гулкую электронику. «Безумный Макс» в Мексике», — так режиссер шутливо определяет стиль своей новой ленты. Желая максимальной аутентичности, Паблос привлек к работе как профессиональных актеров, так и дилетантов. «Для меня было очень важно задействовать людей, который действительно живут в этих местах, которые говорят на диалекте «чиуауа», на жизнь которых влияет столь сложный город», — говорит режиссер, считающий, что сами лица людей из этих мест можно назвать квинтэссенцией «En el camino».

Фильм снимали в условиях, приближенных к боевым. Сьюдад-Хуарес, в северной части штата Чиуауа, имеет дурную славу одного из самых криминальных городов Мексики, — места, где царят наркокартели. Кинематографистам пришлось на себе испытать, насколько там может быть опасно: был похищен один из членов съемочной группы. По счастью, обошлось без драм, человека вернули в тот же день, однако режиссер, вспоминая, говорит об этом эпизоде как о чрезвычайно сильном переживании.

Освальдо Санчес, опытный актер, сыгравший Муньеко, во время подготовки к роли несколько недель провел вместе с дальнобойщиками. Для него было важно ощутить на себе ту тяжкую странность, в которой находятся мужчины, неделями гонящие фуры, — дни и ночи, сменяющие друг друга как тяжкие сны, преодоление себя, попытки избавиться от психического и физического стресса с помощью алкоголя, наркотиков и случайного секса. «Я не искал какие-то особые технические приемы. Это было исследование себя, мне оставалось лишь следовать за чувством», — рассказывает Санчес, ради фильма получивший специальные водительские права и пять дней просидевший за рулем грузовоза.

Критики, смотревшие фильм в Венеции, в оценках не дружны: для кого-то общий тон чрезмерно груб и прямолинеен, для кого-то слишком много пряностей в этом «пьянящем коктейле из секса и насилия». Что, однако, трудно отрицать, — убедительность взаимоотношений Муньеко и Венено, которые, поначалу не ищут, а словно, действуя наугад, нащупывают нежные места друг друга. Тем удивительней, что Виктор Прието, сыгравший младшего в этом чувственном дуэте, получил роль едва ли не по стечению обстоятельств. Он, 23-летний электротехник, пришел на пробы, чтобы поддержать друга. Такова, во всяком случае, легенда. «Его присутствие на экране таково, что способно соблазнить и Дэниэла Крейга из «Квира», — шутливо резюмирует немецкий портал queer.de.

Где я, а где мое прошлое, где человек как он есть, а где уродливые искажения токсичной среды — «В пути» понять сложно. Венено уже в первых кадрах мы видим облитым бензином, на коленях, в пустыне. Позднее, продвигаясь все дальше, он все пристальней оглядывается назад, — для того, вроде, чтобы зритель вздрогнул снова и снова. Наверное, «En el camino» можно считать портретом современной Мексики. Образ некомплиментарный — по мере приближения к финалу, он стремительно набирает в жестокости, напоминая о воронке насилия, которая порождает насилие и далее без конца.

Давид Паблос не прихорашивает своих героев: и Муньеко — не ангел, далек от благообразия и его нынешний попутчик. Взрослый в обмен на процент от продаж кокаина предлагает младшему защиту, но то, как выясняется, лишь повод: отправившись вместе в путь, на север Мексики, они сообща не только курят и нюхают. Роуд-муви невозможно представить себе без сближения, — не только физического, но и душевного, что происходит и меж ними двумя.

Запрограммированность, детерминизм выбранного материала и формы, можно, наверное, поставить в упрек этой драме, броско снятой операторкой Ксименой Аманн. Зритель получает примерно то, чего ожидает и, возможно, не очень много сверху. Можно, однако, говорить и об авторской зрелости: Паблос не пытается сложить слово «вечность» из имеющихся в арсенале «ж», «а», «о» и «п», — автор из страны «ретаблос», историй-моралите не скрывает своего дидактического запала.

«Для меня чрезвычайно важно снимать ЛГБТК-фильмы, — объясняет режиссер, — Особенно, учитывая контекст мексиканского кинематографа, испытывающего дефицит квир-репрезентации. Мы живем во времена борьбы за видимость, однако сейчас, как и раньше, очень редки проекты, которые показывают инаковость из перспективы интимной и честной, представляющие героев с эмпатией и уважением».

В способе повествования фильм бодряще самоотвержен: в пустыне, меж машин, возле железа, во фронтальной наготе, — едва ли не на помойке. Обитатели экранного мира, сугубо маскулинного уже по количеству мужчин (и по служебной роли редких женщин) не стесняются показывать свою эрекцию. «В пути» — в большой степени фильм о сексе, но, как и любое демонстративно сексуализированное художественное высказывание (недавний пример из русскоязычной литературы), это рассказ о власти, ее инструментах.

Эти люди, — часто отталкивающие внешне, — то и дело совокупляются, а если нет, то говорят о совокуплениях, используя, проговаривая нечто большее. Муньеко утверждает, что дальнобойщики потому такие отличные любовники, что они, привычные ремонтировать моторы, могут похожим образом «обслужить» женщину. Иными словами, секс в этом грубом мире не связан с интимностью, — просто последовательность действий, которая, помимо прочего, призвана показывать, кто «рулит» в игре, на чьей стороне сила. Этот мотив повторяется снова, когда Венено становится жертвой шантажиста, — в начале тот, чья судьба, пожалуй, предрешена, хочет секса, а затем и деньги, что логично.

Это измерение делает мексиканскую картину в некотором роде парафразом любого патриархального общества, — включая нынешнее российское, пораженное раковой болезнью путинизма. В актуальном словаре русского человеконенавистничества привычной меж мужланов субординации есть свое расхожее слово: «нагнуть». Кто кого «нагнул», тот и прав.

При всех «но», которые можно предъявить мексиканской гей-драме, неправота этой «правды» показана со впечатляющей силой, — с визуальной откровенностью, которая способна возмутить моралистов. Итальянская пресса в эти дни вопрошает, можно ли показывать столь откровенный фильм на итальянских экранах. Оценки же по преимуществу хвалебны. Портал TaxiDrivers отмечает нежность чувств, показанных «с минимальным количеством диалогов и визуальной мощью». «Дорожная пыль и меланхолия роуд-муви, находящего преходящую нежность в жестоком мире», — вторит International Cinephile Society.

Как метатекст — это, пожалуй, фильм о сиротстве, о бездомности душевной и духовной (еще один фирменный троп квир-кино, из десятилетия в десятилетие исследующего жизнь вынужденных аутсайдеров). Венено был отвергнут отцом, пережил сексуализированное насилие с человеком старше и сильней себя. Муньеко, человек с серьезной наркотической зависимостью, испытывает свой голод по отцовству, — жена не дает ему встречаться с ребенком.

Смысловая ось «отец-сын», будучи психофизически укрупнена, всегда наделяет фильм гомоэротикой, — сама строка диктует чувство, стоит вспомнить фильм Александра Сокурова, который вполне достоин упоминания в списке квир-кино. Стеснительному российскому мэтру такие параллели не по душе, что до мексиканца Паблоса, то он, напротив, гиперболизирует поиски символического отца и символического сына: Муньеко, поначалу настаивающий на своей гетеросексуальности, реализует жажду близости духовной посредством причащения к запретному плоду; Венено, привыкший быть лишь телом, только через секс способен к переживанию интимного в смысле высоком.

Можно подумать что речь в картине об отрицании отцовства как формы мачизма — чтобы избавиться от его подлого лицемерия, нужна очистительная жертва. Эта мысль неплохо выведена и выверена, она же заново объясняет уклончивое, многозначное, отсылающее к битникам, название: «En el camino» — не то требование, не то приглашение оставить отжившее прошлому. Только так, как говорит Венето в финале, можно двигаться дальше.

Как любить меж всего этого зла? Главное переживание новой мексиканской драмы резонирует с тем, что испытывают сейчас квир-люди шести десятков стран, где они объявлены вне закона.

Ответ «никак» тут точно неверный. Чем больше подавляешь желания, тем ясней, что желания смогут проложить себе дорогу.