Превращение как форма сопротивления

Публикуем сопроводительный текст к проекту Хаима Сокола «Превращение как форма сопротивления».

«Превращение как форма сопротивления» — двухактный художественный проект Хаима Сокола, посвящённый трансмутациям и пограничным состояниям — между человеческим и животным, женским и мужским, одушевлённым и неодушевлённым, домашним и жутким, прошлым и настоящим.

Однако художник не пытается рассказать о биологических или психологических трансформациях. Его скорее интересуют метафоры и иносказания, создание поэтических объектов и условных пространств с хрупкой живописной чувствительностью, напоминающих декорации. Поэтому выставка отчасти носит театральный характер и выстраивается в двухактную мистерию, повествующую о том, как оказавшись перед лицом реальности, наполненной тревогой, страхом, историческими травмами и отчуждением, остаётся единственный выход — превращение. Превращение как форма спасения, избавления и сопротивления.

Согласно двухактному характеру, проект выходит из стерильного «белого куба» галереи и продолжается внутри старинных интерьеров особняка Лопухиных-Нарышкина, в котором располагается культурное пространство Третье место.

АКТ ПЕРВЫЙ. БЕЛЫЙ КУБ

В галерее выстраиваются декорации зачарованного леса в ядерном колорите розового, зелёного и синего. Основным действием выставки становится мутация человека в птицу, чаще в ворону, а птицу в человека, и наоборот.

«Я думаю о трансмутациях, — рассказывает Хаим. — Когда люди превращаются в птиц и животных. Женщины в мужчин, мужчины в женщин. Мертвые превращаются в водосточные трубы. Или в вещи. Или наоборот. Или одновременно. Могут ли вещи менять пол? Например, если я покрашу синие мужские трусы в розовый? Можно ли пересадить табуретку вместо сердца или использовать тумбочку как матку?»

С одной стороны, птицы и звери становятся физическим воплощением состояний тревоги, страха и отчуждения. Но с другой, по мнению художника, у животных есть чему поучиться. Особенно у ворон и крыс, которые живут рядом с нами в городах и всегда находятся где-то рядом. Они страшные и бесстрашные. Они те, кого не звали. В эпоху обострённого ощущения всеобщей уязвимости, низведенный до состояния голой жизни человек поравнялся с животными. Теперь мы в одной лодке и могли бы поучиться друг у друга тактикам выживания, спасения и сопротивления.

Особое место в проекте занимает графика и рисунок. Отталкиваясь от текста Вальтера Беньямина «Учение о подобие: медиаэстетические произведения», Хаим рассматривает графику как архив бессознательного письма, в котором скрывается родовая память прошлого. По Беньямину, язык произошел по принципу подобия, которое, как вспышка, рождалось между словом и явлением. Древние доисторические люди или человеческие коллективы уподобляли себя тем или иным явлениям — например, созвездиям, и пытались их повторять в танцах. Позже метафора «вспышки» будет использована Беньямином для описания возникновения воспоминания о прошлом. Графика Хаима работает по такому же принципу и, скорее, напоминает письмо или, как пишет Беньямин, «архив чувственных подобий». И тогда все птицы, крысы, собаки, тумбочки и банки, словно древние руны или иероглифы, выстраиваются в протографические знаки и рассказывают истории, которые мы не помним, но знаем.

Работая с прошлым как опытом коллективного и индивидуального, Хаим также пытается осознать историческую природу собственной субъективности через уподобление. Образы и послания художника исходят из предельно личного и субъективного мироощущения, но при этом принимают коллективный статус. То есть, например, пальто — это не совсем пальто, это разговор о себе и одновременно о других, точно так же как и крысы, собаки, птицы — это сложное переживание времени.

Особняк Лопухиных-Нарышкина, построенный в середине XIX века по проекту архитектора Гаральда Боссе, становится местом действия для второго акта персонального проекта Хаима Сокола «Превращение как форма сопротивления». Поэтическая история о трансформациях выходит за пределы нейтрального галерейного «белого куба» и продолжает своё бытование в сайт-специфик формате.Термин «site-specific» (с английского «определенное» или «особенное место») означает искусство, которое было сделано в непредназначенном для него изначально месте. Site-specific взаимодействует со смыслами, обретенными в конкретных условиях и в конкретном пространстве, которое также участвует в художественном диалоге.

Погружая работы Хаима в дом, где стены, пол, лестница, окна, лепнины помнят и материализуют своё прошлое, мы актуализируем проблему исторической памяти. Именно поэтому центральный зал экспозиции занимает серия работ из проекта «В некотором смысле я становлюсь ими, а они становятся мной», посвященного памяти жертв Холокоста и борцов с нацизмом, а также общей теме сохранения памяти. Проект был показан в Государственной Третьяковской галерее в 2019 году.

При этом всё пространство особняка наделяется театральностью, характерной для работ Хаима, который продолжает поиски новых форм на стыке театра, перформанса, визуального искусства и литературы. Парадная лестница особняка выстлана куском половой тряпки, выкрашенной в розовый цвет, и завешена огромным театральным занавесом, сшитым из грязных тканей. Хаиму важно показать скрытую память об угнетённых, чьим трудом создавалось культурное наследие, в том числе и особняк Лопухиных-Нарышкина.

Проект был показан с 9 октября по 13 декабря 2021 в галерее современного искусства Anna Nova и особняке Лопухиных-Нарышкина (пространство Третье место), Санкт-Петербург, Россия.