Докер 2018

На днях закрылся Международный фестиваль документального кино «Докер», за четыре года своей жизни ставший одним из крупнейших событий фестивальной Москвы. Расскажу лишь о нескольких фильмах этого фестиваля — о тех, что надолго поселились в моей душе.

МАКАЛА

Режиссёр Эммануэль Грас, Франция

С первых, очень красивых, кадров этот фильм выглядит, как рядовая погоня за экзотикой. Глухая деревня в Конго; худой неказистый парень и его жена собирают сучья и делают из них древесный уголь. Набивший оскомину африканский антураж: ребёнок, привязанный за спиной женщины, ещё несколько таких же скачут вокруг… Но постепенно зритель будто врастает в эту далёкую и странную жизнь. Деревенские ребята из Конго гармоничны и счастливы в своей любви — и потому сразу становятся для нас родными. И мы вдруг ловим себя на том, что как за родного переживаем за парня, который тащит по жаре неподъёмный воз с древесным углём, чтобы продать этот уголь в городе. Режиссёр часто использует крупные планы — и мы видим, как вздуваются от напряжения жилы на лице парня, краснеют глаза, становится неровным дыхание. Пройти надо 50 километров. Но главное испытание — сам город, мгновенно распознающий в герое деревенского простака. Все хотят купить уголь за бесценок, да ещё и заставить парня привезти его к ним домой. К вечеру, вконец обессиленный, он на это соглашается. И покупает на вырученные деньги одну металлическую балку для будущего дома. Всего ему нужно купить пятнадцать таких балок… Бесконечный путь продолжается. А в конце фильма наш герой попадает к местным миссионерам, ритмично и слаженно призывающим Иисуса. Тут полно таких же бедолаг, как он сам: одинокая женщина, у которой болеют дети, нищий старик, безработный парень. Им больше не на кого надеяться, и они исступлённо молят Иисуса о помощи — понимая в душе, что поможет им только тяжкий труд, любовь и огромная воля к жизни. Фильм получил Гран-При фестиваля «Докер» — и это заслуженная награда.

АЛИСИЯ

Режиссёр Маша Оомс, Нидерланды

Этот фильм не был отмечен членами жюри фестиваля. Но он ничуть не уступает великолепной французской картине, получившей Гран-При. Режиссёр снимает свою героиню в течение нескольких лет — с того момента, когда маленькая Алисия попала в приют. Режиссёр не рассказывает нам, почему это произошло, но мы видим, что у девочки есть мама, папа и младшая сестра. Они забирают Алисию домой намного реже, чем остальных детей, и девочка часто остаётся наедине с воспитателем, когда другие дети разъезжаются на каникулы к родственникам. Редкие свидания с родными, агрессивное поведение младшей сестрёнки, буквально отгоняющей Алисию от матери и откровенное нежелание матери возиться с «проблемным» ребёнком постепенно превращают Алисию в маленького затравленного зверька. В отчётах появляются всё более тревожные записи: Алисия ударила мальчика, Алисия напала на воспитателя, угрожая ножом, Алисия устроила в приюте пожар… Подрастая, девочка, обиженная на весь мир, становится всё более агрессивной и неуправляемой. Всё реже её забирают домой, всё чаще появляется в приюте прикреплённый к ней социальный работник. И, наконец, Алисию переводят в интернат для детей с неуравновешенной психикой. Потом в другой, в третий… Но ситуация только ухудшается, и всё более тревожными становятся отчёты воспитателей. Алисия уже не способна играть с детьми, учиться, соблюдать распорядок. Она постоянно убегает или бросает вызов воспитателям. Мама появляется всё реже и реже — и в последний раз мы видим её, беременной ещё одним ребёнком. И это добивает Алисию… Она начинает мстить всему миру. В конце фильма девочку переводят в закрытый интернат для «трудных» подростков. Режиссёр долго показывает нам высокий металлический забор, колючую проволоку над головой — и Алисию, равнодушно раскладывающую вещи в своём новом жилище. Это не только один из лучших, но и самый страшный фильм фестиваля — фильм об ответственности родителей за искалеченную судьбу ребёнка.

ЗОВИТЕ МЕНЯ ТОНИ

Режиссёр Клаудиуш Хростовски, Польша

Говорят, что сейчас в Европе, да и в России, по статистике почти 50% семей — неполные. Работающие мамы легко уходят от «непутёвых» отцов и воспитывают детей сами. На первый взгляд, в этом нет особой беды: дети одеты, обуты, накормлены, денег на всё хватает, и атмосфера в семье более доброжелательная — опять же, с точки зрения мамы. Но ребёнку, особенно в подростковом возрасте, почему-то нужен отец. Мальчик, считающий себя слишком заурядным, а потому неинтересным своему отцу, предпринимает героические, а порой нелепые, усилия, чтобы стать кем-то более значительным — например, «суперменом». Именно такую историю и рассказывает Клаудиуш Хростовски.

Польский подросток Конрад одинок и несчастен, и очень этого стесняется. Ему хочется быть всеобщим любимцем: культуристом, актёром, или, хотя бы скалолазом — чтобы родной отец признал в нём человека, годного для общения и дружбы. Увы, никто не берётся объяснить парню, что род занятий, профессия — это всего лишь оболочка, а самое важное — научиться слышать себя самого, свои желания и стремления, стать интересным самому себе. В какой-то момент это удаётся Конраду — когда они с другом забираются на вершину горы, но из–за облаков ничего не видят. Сначала парень расстраивается, но потом вдруг осознаёт, что это и есть настоящее приключение — сидеть в облаках на вершине горы и представлять себе мир, который не виден за облаками.

Конрад не становится ни актёром, ни культуристом, но находит друга — и делает первые шаги к себе самому. К сожалению, никто из взрослых не слышит парня и не хочет (или не может) ему помочь. И всё же есть надежда, что очень неглупый и самокритичный мальчишка справится с болезнями роста, откроет и примет свою уникальность и выберется из затяжной депрессии.

ДЕБЮТ

Режиссёр Анастасия Мирошниченко, Беларусь

Отвечая на вопросы зрителей, Анастасия рассказала, что несколько лет назад её заинтересовал уникальный эксперимент, когда в одной из женских исправительных колоний решили создать самодеятельный театр. Она нашла эту колонию и добилась возможности снимать. По счастью, театр стал лишь фоном для очень живого и глубокого фильма о сломанных судьбах, об ответственности матерей за своих детей, о малышах, которые рождаются в тюрьме и «сидят» вместе со своими непутёвыми мамашами. Самые пронзительные сцены фильма — сцены свидания осуждённых с детьми, которые не понимают, что происходит, и почему мама не возвращается домой. Рано или поздно они узнают, что всё это время мама была не в больнице (как рассказывали им родственники), а в тюрьме. Бывает и так — и мы это тоже видим, — что женщины отказываются от свидания со своими детьми — из страха посмотреть им в глаза, честно ответить на наивные детские вопросы. У этого фильма нарочито оптимистичный финал — девушка Алина (отсидевшая за кражу) выходит на свободу со своим рождённым в тюрьме ребёнком. Её встречают все родственники. И так хочется верить, что тюрьма в её жизни останется лишь случайным эпизодом…

ЖЕНЩИНА В ПЛЕНУ

Режиссёр Бернадетт Туза-Риттер, Венгрия

У этого фильма два основных героя — женщина по имени Мариш и сама режиссёр, которая активно помогает своей героине изменить жизнь. Но это отнюдь не «активистское» кино из цикла «что вижу, то пою». Это сильная, тщательно продуманная и точно смонтированная картина о психологии жертвы и о том, можно ли эту психологию победить. При всей любви Бернадетт к своей героине, она не скрывает и слабые стороны Мариш: трусость, необразованность, инфантильность, неумение противостоять обстоятельствам. Мариш очень обаятельна, она добрая, искренняя и трудолюбивая, но она не способна защитить ни себя, ни своих детей. Мариш боится окружающего мира, не доверяет мужчинам, и учит тому же свою беременную дочь. И, похоже, тяжкая карма одиночества и беззащитности будет преследовать эту семью и дальше. Проблема здесь не столько в жестокости внешнего мира, сколько во внутренних установках самой Мариш. Именно из–за них она становится лёгкой добычей мошенников и попадает из одной беды в другую. После того, как её избили хозяева, у которых она работала уборщицей, Мариш оказалась в больнице и там познакомилась с очередной мошенницей. Эта женщина пригласила Мариш к себе и обманом заставила подписать документы на получение кредита. Затем новая хозяйка забрала у Мариш паспорт и заставила её работать за еду в течение десяти лет. Кроме работы по дому, Мариш трудилась на заводе, но всю зарплату отдавала хозяйке. За это время она ни разу не обратилась в полицию или, хотя бы, в заводской профсоюз. Только вмешательство Бернадетт спасло Мариш от дальнейшего рабства. Но финал этой истории не внушает оптимизма. Две одинокие женщины, мать и дочь, украшают рождественскую ёлку в пустой квартире. У шестнадцатилетней дочки Мариш нет ни образования, ни профессии, ни мечты, но уже есть ребёнок. Как сложится дальнейшая жизнь этого ребёнка с ребёнком? Повторит ли она страшную судьбу своей матери? Можно ли что-то сделать, чтобы этого не случилось? Все эти непростые вопросы, увы, остаются без ответа…

ТКАЧИ

Режиссёр Ванг Янг, Китай

«Реновация по-китайски»: сюжет поразительно похож на то, что творится сейчас в Москве. Квартирный вопрос, как оказалось, испортил не только москвичей… Фабула фильма незамысловата и вполне банальна — закрывается старая, нерентабельная текстильная фабрика, и вместе с ней идут под снос целые кварталы, в которых десятилетиями жили рабочие. Но дотошный режиссёр буквально вкручивается, как шуруп, в самую сердцевину отношений между пожилыми ткачами и их выросшими детьми. По закону старики должны получить две квартиры взамен утраченного жилья, а детей у них четверо, и все они не особенно преуспели в жизни. И вот начинается внутрисемейная борьба за жильё: от нарочитого ухода за пожилыми родителями — с тщательной уборкой и приготовлением обедов — до почти истеричного выяснения отношений. Увы, всё это оказывается пустыми хлопотами: в конце картины мы узнаём, что строительство «реновационных» домов приостановлено на неопределённый срок из–за недостаточного финансирования…

Талантливый режиссёр погружает нас в неприглядную жизнь китайского пролетариата, но при этом щадит своих героев и относится к ним с большим уважением. Особенно внимателен он к старшему поколению — людям, всю жизнь проработавшим на ткацкой фабрике, но не заработавшим ничего, кроме болезней. Старики очень страдают от того, что не могут помочь своим детям в полной мере — несмотря на огромную любовь к ним. Им некомфортно и стыдно, когда дети пытаются склонить их к почти безобидному мошенничеству. И в то же время старики с грустью признают, что, честно проработав всю жизнь на фабрике, они так и остались бедняками. И, в общем, мало чему научили своих детей. Дети — по крайней мере, некоторые из них — тоже работают на фабрике, а потому целиком зависят от наличия рабочих мест, стабильной зарплаты и государственного жилья. И этот замкнутый круг невозможно разорвать…

БРАГИНО

Режиссёр Клемент Кожитор, Франция — Россия

Театр абсурда в лучших традициях Ионеско и Беккета. Огромная, бесконечная тайга. Две семьи — Брагины и Килины — живут у реки и промышляют охотой и рыболовством. В каждой семье — куча детишек, весёлых, здоровых, очень красивых. Нереальная красота вокруг. Всё это выглядит, как первобытный рай, пока взгляд не наталкивается на одну странность. Брагины и Килины жестоко враждуют между собой. Все, включая детей, которые никогда не играют вместе. Объяснить это невозможно: тайга бескрайняя и безбрежная, места для охоты хватает всем. Но воздух словно пропитан этой враждой. Мы видим тревожный страх в глазах маленьких Брагиных и угрюмые спины подрастающих Килиных, пытающихся незаметно прошмыгнуть мимо «врагов». Фильм воспринимается, как апокалиптическая притча, — похоже, мы перестанем враждовать, только когда окончательно уничтожим всё живое. В истории есть много примеров, когда вчерашние друзья, соседи, а то и братья отчаянно уничтожали друг друга. Гвельфы и гибеллины, Алая и Белая Роза, война Святополка Окаянного против собственных братьев… Но последние сто лет российской истории оказали самое разрушительное воздействие на наши мозги. «Враги народа», «контрреволюционные элементы», «пособники империализма», «вредители», «кулаки и подкулачники» — это всё про вчерашних друзей, сослуживцев, родственников. Без тотального стравливания людей друг с другом, без создания атмосферы страха и всеобщего недоверия большевики бы не удержали власть. Объединившись, люди не позволили бы случиться «большому террору». Поэтому большевикам так важно было заставить людей бояться и ненавидеть друг друга. Активно поощрялись доносительство, отречение сыновей от отцов (народный герой Павлик Морозов), массовая травля одних групп людей другими. Постепенно это вошло в кровь — особенно у людей, не способных анализировать сложные процессы, а просто идущих на поводу у примитивных эмоций. Так, похоже, произошло и с Брагиными. Славные, добродушные, трудолюбивые люди подхватили эстафету вражды от сурового главаря семейства Килиных, и понеслось… Вражда, недоверие, страх живут в наших душах уже на уровне инстинкта, без них нам неуютно и некомфортно — словно чего-то не хватает. И по пустыне нас водить, похоже, бессмысленно — не помогает уже…

ВОЛК И СЕМЕРО КОЗЛЯТ

Режиссёры Елена Гуткина и Генрих Игнатов, Россия

Несмотря на внешнее однообразие сюжета — это одна из самых ярких и запоминающихся картин фестиваля. Фильм-погружение в сложный мир повзрослевшего аутиста Вали, замкнутого в рамках своей болезни. Отец Вали очень старается вытащить сына из его привычной «клетки», социализировать его, научить общаться и понимать «нормальную» логику. Но Валя упорно не соглашается жить по законам «нормального» мира, понимать его логику и сюжеты. Ему комфортно в своей «клетке», внутри тех ритуалов, которые он сам создал и сам ежедневно выполняет. Они, безусловно, имеют свою логику и смысл, и этого невозможно не заметить. Постепенно, благодаря мудрому таланту режиссёров, мы начинаем понимать, что Валя — просто другой, и он имеет полное право на созданный им мир. Но его отец упорно не хочет играть по предложенным Валей правилам. В этой истории обратные законы: чтобы жить в гармонии с Валей, отцу надо понять устройство его мира — так же, как родители глухонемых детей учат язык жестов, чтобы говорить со своим ребёнком. Гораздо мудрее и тоньше отца Вали оказываются режиссёры фильма, которые смогли принять Валин мир и разобраться в его хитросплетениях. У них получился фильм об удивительной глубине и силе «дефективного» ребёнка, который умеет не только выстраивать границы, но и принимать, и прощать.

Светлана Стасенкокинофестивальдокерdokerfestдокументальное кино