Пять ошибок диктатора

Как Путин на пустом месте нажил миллионы врагов и приблизил свой неизбежный конец

То, что сейчас происходит в России и вокруг неё, всё больше напоминает революцию в её начальных стадиях. Внешне режим монолитен, фронт держится, пропаганда вещает, законодатели безумствуют в своей жестокости. Но кейс со сбором подписей в поддержку Бориса Надеждина показал, что эта конструкция уже толком ни на что не опирается, да и внутри — труха. Причём, пожалуй, показал даже сильнее, чем прошлогодний мятеж Пригожина, который оказалось некому останавливать. Путинская Россия сегодня напоминает сгнивший дом, который обтянули баннером, изображающим отремонтированный фасад. В таком состоянии он может простоять долго, а может рухнуть в любой момент. Особенно если немного помочь.

И мы помогаем. Неизвестно, какова доля квиров среди двухсот с лишним тысяч россиян, подписавшихся за Надеждина, но она точно велика. Неприметный дяденька с говорящей фамилией стал для нас единственной возможность сказать «НЕТ!» тому геноциду, который устроил нам путинский режим. Когда-нибудь потом мы расскажем множество конкретных историй, как недавно аполитичные ЛГБТ-люди внезапно стали активистами, помогали в организации сбора, предоставляли свои ресурсы и целыми компаниями шли ставить подписи по обе стороны границы. Через запятую с гетеросексуальными единомышленниками, которые тоже против войны, репрессий и путинского фашизма.

По сути, Путин сделал то, чего не удавалось всем ЛГБТ-активистам и НКО вместе взятым. Из разобщённой, политически инертной и в целом невидимой совокупности он выкристаллизовал новую общность, которая осознала себя и готова бороться за своё право жить. На этом пути российский диктатор совершил пять ошибок.

Первая ошибка

Он сделал нас видимыми. Вспомним ранние нулевые. Квиры на сцене, в кино и литературе, профильные издания и сайты. Никакой защиты прав, но и преследований со стороны властей тоже не было, разве что инициатива на местах. И при всём этом на нас никто не обращал внимания. Растворённая в постсоветском обществе гомофобия постепенно улетучивалась. При естественном ходе событий, со сменой поколений, всё могло прийти и к правовому признанию однополых союзов, и к защите от дискриминации на государственном уровне. Впрочем, на тот момент, внятного запроса не было ни со стороны общества, ни со стороны квиров, за исключением небольшого количества активистов. Мы все просто жили и строили новую Россию.

Своей гомофобной риторикой, начавшейся в поздних нулевых, и первым дискриминационным законом 2012 года путинский режим обозначил ЛГБТ-людей в России как ущемлённую в правах категорию населения. Впрочем, тогда пострадали в основном квир-подростки, а производители контента ограничились ебалой «18+».

Вторая ошибка

Он стал нашим врагом. Все десятые годы режим наращивал гомофобную риторику. А ещё всё более явно поддерживал тех, кто отравлял нам жизнь. Насилие в отношении квиров всё более демонстративно наказывалось мягче, чем в отношении других людей. Рупоры пропаганды приучали свою аудиторию бояться и ненавидеть нас. Доселе снижавшийся градус гомофобии стал вновь расти. Правда, опять же, за исключением новых поколений. Первые некоммерческие организации и активисты были назначены иноагентами. Некоторые уже тогда закрылись и эмигрировали.

В итоге Путин добился того, что в большинстве своём квир-люди перестали ощущать себя частью российского общества. Те, кто ещё недавно радостно говорил: «Это моя страна!», вынуждены были сосредоточиться на выживании и защите от нарастающей угрозы.

Третья ошибка

Он начал войну. Дело не только в том, что, будучи в основной своей массе эмпатичными людьми (это свойство всегда помогало выживать квирам), мы не приняли путинской агрессии против Украины. Разумеется с некоторыми исключениями, ведь мы все разные. Тем не менее, именно этот, уже окончательно сформировавшийся «Русский мир», построенный на жестокости и скреплённый насилием, мир боли, безнадёги и безальтернативной смерти, стал для нас неприемлемой средой обитания. Сотни тысяч из нас уехали из страны, в которой оказалось нечем дышать. Многие бежали от мобилизации, чтобы сохранить свою жизнь и не стать соучастником преступлений режима.

Именно тогда сформировалась российская ЛГБТ-эмиграция как значимое в мировом масштабе явление. А те, кто остался, либо ушли в глубокое подполье, либо радикализировались по отношению к озверевшей власти.

Четвёртая ошибка

Он начал квир-геноцид. В конце 2022 года режим принял уже всеобщий закон о гомопропаганде, который поразил ЛГБТ-людей в базовых правах по факту их природы. Нас объявили социально неполноценными, унтерменшами, недолюдьми. Летом 2023 года был принят пакет трансфобных законов, сделавших переход фактически невозможным. Это привело к волне эмиграции и росту самоубийств среди транс-людей в стране. Под занавес прошедшего года так называемый Верховный суд РФ объявил несуществующее ЛГБТ-движение экстремистским, тем самым поставив всех открытых квиров вне закона.

В итоге нам стало нечего терять. Вопреки лицемерным словам чинуш о том, что всё это не касается личной жизни, государство залезло к нам в постель. Ведь любое вольное или невольное проявление квирности стало поводом к обвинению не только в «пропаганде», но уже и в «экстремизме». По всем международным нормам это похоже на геноцид. Да, пока без масштаба духовных предшественников Путина из нацистской Германии и без прямого указания на окончательное решение вопроса. Но это дело времени и ресурсов, а не сути. Маховик репрессий продолжает раскручиваться. Вовсю идут сборы данных на ЛГБТ-россиян. Раскачивается карательная психиатрия и конверсионная терапия. Если этот режим просуществует достаточно долго, может дойти и до лагерей с печами. Встав на эту колею, с неё уже невозможно сойти. Таким образом путинский режим стал экзистенциальным врагом для плюс-минус десятка миллионов квир-россиян.

Пятая ошибка

Он сделал нас ценным политическим актором. Своими целенаправленными репрессиями и людоедской риторикой Путин превратил огромную совокупность незаметных людей в многомиллионную базу поддержки всего, что противостоит ему. Если несколько лет назад ЛГБТ-тематику стыдились поднимать даже самые чистопородные либералы, то сейчас наши права неотделимы от прав человека вообще.

Мы — самая уязвлённая в России категория населения и самая массовая из уязвлённых.

В итоге квир-тематика стала неотъемлемой частью контента оппозиционных СМИ. О нас говорят во всём мире. Стоит любому политику или блогеру сказать что-то в нашу поддержку, его статус и значимость принципиально вырастают.

Мы — народ!

Кейс Бориса Надеждина в этом плане стал особенно показательным. Стоило ему чуть-чуть нас поддержать, упомянув мимоходом глупость гомофобной политики и пообещав её отмену, и в итоге он получил десятки тысяч подписей и неоценимую помощь в организации их сбора. И это только начало. Независимо от того, допустит ли Кремль Надеждина (между прочим, первого и единственного, кто честно собрал свои подписи) к выборам. И что нарисует в марте. И что ещё придумает, чтобы нас придавить и истребить.

Безо всякой организационной структуры и помощи извне, просто сопротивляясь попытке нашего геноцида, мы осознаём себя как общность, которой раньше не было. Мы становимся силой, с которой придётся считаться всем. Мы — лом, который будет находить любую щель в трухлявом монолите путинского режима и превращать её в огромную дыру. Причём без указки сверху, без внешней организации, силой непредсказуемой стихийной реакции. Это — самая нелепая из ошибок диктатора. Ведь нас не придумали беглые оппозиционеры или секс-инструкторы из НАТО. Мы — вчерашние патриоты, которые искренне любили Родину, старались помочь ей стать лучше. А потом она нас предала.

В этом плане мы — невольный проект Владимира Путина. Сделав нашу жизнь невыносимой, он нажил себе миллионы умных, талантливых, предприимчивых и умеющих выживать врагов.

Впереди нас ожидают самые мрачные и сложные времена. В своей агонии путинский режим будет херачить всё, до чего дотянется. Но его крах неизбежен. И если после всего ада вообще возможна Прекрасная Россия Будущего, то она точно будет квирной!

Текст: Antony Sπyros.