Мишель Серр: Кризис современности

Современность принесла с собой не только прогресс и новые возможности, но и новые вызовы. Наши системы и институты, не обновляемые со времён своего создания, оказались не готовы к этим вызовам. Вот почему мы раз за разом сталкиваемся со всё новыми кризисами: кризисом религии, кризисом семьи, кризисом государства, кризисом международных организаций, экономическим кризисом. Но человечество по-прежнему отказывается признавать наличие проблемы, предпочитая бежать от тревожной реальности при помощи развлечений. Среди коллективной безответственности в игру вступает новая сторона: сама природа.

ОПРЕДЕЛЕНИЯ КРИЗИСА

Порой землетрясение вызывает лишь незначительные колебания на поверхности и оставляет после себя всего несколько трещин на памятниках, мостах и зданиях. Но после многочисленных землетрясений и по прошествии нескольких тысяч лет образуется огромная расщелина вроде разлома Сан-Андреас и гигантских рифтов Исландии. Данные отметины одновременно обнаруживают и скрывают разломы тектонических плит, залегающих глубоко под поверхностью земли. Эти разломы и являются скрытой причиной происходящего на поверхности.

Финансовый и биржевой кризис, сотрясающий мир сегодня — это поверхностное явление, за которым скрываются древние разломы, возникшие в доисторические времена, как те невидимые разломы тектонических плит глубоко под землёй. Чтобы найти скрытые причины, одних финансовых данных недостаточно; мы должны заглянуть глубже.

Слово «кризис» происходит от греческого глагола κρίνω — судить. Происхождение слова нередко помогает понять его значение. Например, театральный критик вкратце излагает содержание пьесы, избегая раскрывать детали сюжета, а в конце объявляет её хорошей или плохой. Другими словами, он выполняет роль судьи.

Итак, слово «кризис» имеет юридические корни. Оно подразумевает принятие решения (лат. — decidere). Decidere буквально означает «рубить надвое». Да или нет, виновен или невиновен. Процесс должен закончиться принятием решения; в прошлом это иногда было решение отрубить голову. Решение критика может означать успех или провал представления.

В пространстве решение принимает форму расходящейся дороги: можно пойти или направо, или налево. Молодой Геркулес должен был сделать выбор между путём порока и путём добродетели.

Слово «кризис» также стало частью медициинского лексикона, и в этом значении имеет непосредственное отношение к нашему предмету. Оно означает состояние организма, чьё выживание оказалось под угрозой вследствие болезни. Нервный срыв, приступ астмы, эпилептический припадок, сердечный приступ — в подобных ситуациях, заслуженно называющихся критическими, организм автоматически принимает решение: достигнув критической точки, он либо умирает, либо становится на путь выздоровления.

Выздоровление никогда не бывает возвращением к состоянию, которое предшествовало кризису.

Выздоровление — это принципиально новое состояние. Кризис толкает организм либо к смерти, либо к чему-то новому, что необходимо изобрести.

Если мы сегодня действительно имеем дело с кризисом, то возвращение назад — это неверный путь. Если мы вернёмся к предыдущему положению дел, то попадём в замкнутый круг и вскоре снова столкнёмся с кризисом. Если же всё останется как прежде, значит мы имеем дело не с подлинным кризисом.

ШЕСТЬ СОБЫТИЙ

Древние инновации

Всем нам хорошо известно о непосредственных причинах финансового кризиса, потрясшего банковское казино. Есть немало авторитетных исследований; некоторые из авторов даже называют ответственных.

Я не претендую на роль экономиста или финансового аналитика. Но я считаю, что есть пропасть, разделяющая цифры биржевого казино от более тяжелой, медленной реальности труда и товаров. Эта пропасть, которую можно измерить в евро и процентах, отражает огромное расстояние, которое разделяет сегодня медиа-политический спектакль от нового состояния человека.

Чтобы измерить это расстояние, нужно вернуться назад во времени и пространстве. Как измеряется новизна того или иного события? Она прямо пропорциональна продолжительности эпохи, завершившейся данным событием.

1 Сельское хозяйство

В ХХ столетии доля фермеров в западноевропейских странах сократилась с более чем половины населения до всего 2 процентов и продолжает снижаться. Однако человечество трудилось на земле и жило её плодами со времён неолита. Недавнюю смену курса можно считать событием, выходящим за рамки истории, так как она положила конец тенденции, начавшейся в доисторические времена. Таким образом, можно сказать, что в ХХ веке, а конкретно в период с 1960 по 1970 год, неолит завершился.

Одновременно доля городского населения выросла с 3 процентов в 1800 году до 14 процентов в 1900 и более чем 50 процентов в 2000. Демографы предрекают, что в 2030 году эта цифра достигнет 70-75 процентов. Уже сейчас мы наблюдаем возникновение гигантских мегаполисов по всему миру.

Когда большинство людей живёт далеко от земли, отношения с миром меняются. Моряки и летчики сегодня ориентируются при помощи GPS-навигаторов, а не звёзд; и даже астрономы наблюдают за звёздами с экрана. Никто больше не смотрит на небо, чтобы узнать, какая будет погода; вместо этого люди смотрят прогнозы погоды по телевизору.

Из–за невежества человека нестабильный и хрупкий мир становится действующим лицом, третьей стороной в политике. Мир мстит людям за их безразличие.

2 Транспорт

По сравнению с 1800 годом, интенсивность перемещений возросла тысячекратно. Например, в 2008 году люди суммарно преодолели по воздуху 3 тысячи миллиардов километров. По меньшей мере треть населения планеты путешествовала самолётом в 2006 году. Это беспрецедентные в истории Homo sapiens цифры.

Перемещение фруктов и овощей, диких и домашних животных, насекомых, вирусов и бактерий изменилось аналогичным образом.

Расстояние, которое товары преодолевают прежде чем оказаться на полках супермаркетов, измеряется сегодня тысячами километров.

Крупнейший «ресторан» в мире ныне принадлежит американскому авиаперевозчику, а Франция превратилась в один большой город, в котором роль метрополитена выполняет TGV, а роль дорог — автострады.

Из–за интенсивности передвижений мы подвергаемся повышенной угрозе пандемий, которым мы рано или поздно потеряем способность противостоять.

3 Здравоохранение

В 1950-х годах появление пеницилина и антибиотиков повысило эффективность медицины и позволило лечить такие болезни как туберкулёз и сифилис. Более того, появились анальгетики и анестетики, которые избавили людей от боли, ежедневно сопровождавшей их прежде. А в 70-х годах ВОЗ победила оспу.

Незадолго до начала Второй мировой войны Рене Лериш определил здоровье как молчание органов. То есть, по его мнению, звуки органов — это звуки боли. Сегодня мы говорим о хорошей форме и хорошем самочувствии, которые можно определить как музыку органов.

Прежде патология была настолько распространённой, что считалась нормой. Теперь нормой стало здоровье.

Как следствие, тело начало меняться. После 1950-х годов возник новый организм, свойства которого нам по-прежнему до конца не известны. Сегодня мы имеем меньше страданий, меньше неизлечимых болезней и меньше следов боли на поверхности кожи. Если в прошлом тело скрывалось так как было покрыто шрамами, то сегодня оно стало презентабельным и повсеместно демонстрируется на пляжах.

4 Демография

Примерно в то же самое время, преимущественно благодаря снижению детской смертности, количество людей на планете выросло с 2 до 6, а затем и до 7 миллиардов. Демографический рост в 1968-69 годах достиг рекордного показателя: 2 процента. С тех пор он немного пошёл на спад.

Произошедшее должно было кардинально изменить наши институты и традиции. Брак, в котором супруги клянутся друг другу в верности на 5 лет — не то же самое, что брак, в котором клянутся в верности на 60 лет. Поэтому не стоит удивляться снижению количества браков. Изменилось само значение этого слова. Кроме того, прежде молодые мужчины отправлялись на войну, чтобы продлить существование своей страны. Согласились ли бы они сегодня пожертвовать несколькими десятками лет своей жизни ради образования, к которому не испытывают ничего кроме презрения? Поэтому не стоит удивляться совершенно иному отношению к войне.

Стали бы мы сегодня возводить на площадях бронзовые и мраморные памятники убийцам, чьё величие оценивается по количеству людей, которых они отправили в братские могилы?

5 Связи

Новые технологии меняют связи между нами, наши сообщества, наши знания и то, как мы их приобретаем. Связь занимает место коллектива. Самые невежественные сегодня имеют доступ к большему количеству информации, чем величайшие учёные прошлого. Огромный поток данных формирует новую, объективную коллективную память, заменяющую собой субъективную память.

Более того, мы больше не живём в том же пространстве, что прежде, так как не ориентируемся по координатам. Наш прежний адрес, состоявший из улицы, номера дома и административно-территориальной единицы, свидетельствовал о том, что мы живём в старом, евклидовом, или картезианском, пространстве. Сборщики налогов и полицейские могли прийти по этому адресу, если мы не платили налоги, уклонялись от воинской службы или совершали правонарушения. Современные коды мобильных операторов не привязаны к координатам.

Новые технологии не сокращают расстояния, а переносят нас в совершенно иное пространство. Сегодня все мы — соседи.

6 Конфликты

Вторая мировая война стала первым конфликтом, в ходе которого люди убили больше своих собратьев, чем микробы и бактерии. Впервые в истории разум, наука и технологии преодолели законы жизни. Война ради войны восторжествовала над борьбой за выживание.

Атомная бомба победила Дарвина.

Прежде, когда люди убивали друг друга, на поле битвы сходились не только армии и вооружения, но также крысы, блохи и вирусы, которые убивали намного больше людей, чем сабли, луки и даже автоматы. Хоть Первая мировая война заслуженно считается одним из ужаснейших массовых убийств в истории, она всё же привела к смерти намного меньшего числа людей, чем испанка, забравшая жизни около 100 миллионов человек. Вторая мировая война представляет собой поворотный момент, когда люди стали опаснее друг для друга, чем окружающий мир.

Баланс сил в мире меняется непредсказуемым образом. Нет никаких гарантий, что сильнейшие останутся сильнейшими. Несмотря на потраченный триллион долларов, сильнейшая держава не смогла победить в войне с одной из самых слабых стран мира.

Глобальный кризис

Подведём итоги. За последние несколько десятилетий произошли кардинальные перемены в наших отношениях с миром и природой, теле и его страданиях, окружающей среде, перемещениях людей и вещей, продолжительности жизни, демографии, виртуальном пространстве, характере отношений внутри сообществ, знаниях и власти.

Что происходит, когда случаются подобные кардинальные перемены?

Рассматривая эти перемены по отдельности, нетрудно понять, почему имеет место кризис сельского хозяйства, образования, армии, медицины, права, социальных отношений, городов и религий. Неправильно говорить лишь о финансовой катастрофе. Мы должны понимать, что все наши институты переживают глубокий кризис.

Современные события

С 1960 по 1970 год по гладкой поверхности истории пробежали три почти незаметных колебания. Между 1960 и 1965 годами во Франции разразились крестьянские восстания, в ходе которых погибло около десяти человек. С 1960 по 1962 год в Риме состоялся Второй Ватиканский собор, утверждённые на котором реформы привели к расколу в крупнейшей мировой религии. И наконец в 1968 году по всему миру прокатились студенческие протесты.

Я считаю, что эти три события были своего рода сдвигом тектонической плиты, реакцией на упомянутые выше перемены. Мало кто осознавал их важность, так как люди привыкли мыслить экономическими и политическими категориями. Тем не менее, они оказали влияние на сферы религии, культуры, науки и войны — то есть, на три общественных класса, которые выделил Жорж Дюмезиль: священников, воинов и производителей.

Несмотря на коренные преобразования, наши институты остались неизменными, как будто ничего не произошло.

Эти институты были созданы, когда количество людей на планете составляло не более миллиарда, большинство из которых были крестьянами, привязанными к земле, и работниками физического труда, которые мало заботились о своем теле и не принимали лекарств, а продолжительность жизни которых составляла 30 лет. Все они ежедневно испытывали боль, были лишены удобств, недоедали и болели. Экономические и политические теории и социальные системы не изменилсь со времён того мира, который за менее чем полвека внезапно исчез. Сегодня мы расплачиваемся за свою слепоту.

Как следствие, по-прежнему функционирующие, но уже устаревшие институты бегут от реальности, пытаются забыться, опьяняясь зрелищами. У нас есть хлеб, экономика, покупательная способность, безработица… но также зрелища, позволяющие забыть о хлебе: теле- и радио викторины, спортивные события, электоральные игры.

Мы наблюдаем массовое распространение наркозрелищ всех видов. Запад — это наркоман.

Наблюдаемые события позволяют нам оценить масштаб кризиса, который распространяется не только на финансовые рынки, рабочие отношения и промышленность, но и на целое общество и даже всё человечество. Речь идёт об отношениях человека с миром.

Закат индоевропейской цивилизации

В индоевропейских странах общественные и политические институты были созданы на основе разделения на три сферы: религию, военное дело и производство и тороговлю. Жорж Дюмезиль продемонстрировал стабильность этой триады, соответствующей триаде римских богов: Юпитер, Марс и Квирин.

В разное время и в разных местах власть переходила то в руки горстки духовников, представляющих Юпитера, то в руки военных командиров, почитателей Марса, то в руки плутократов, последователей Квирина.

Сначала мы жили при теократии; затем при феодализме Средневековья; сегодня мы живём в мире экономики.

Опасное как смертельная болезнь правление Юпитера закончилось на Западе с наступлением эпохи Просвещения. Хочется верить, что ХХ век с его нацизмом, сталинизмом и атомной бомбой был концом правления Марса. Что если сегодняшний кризис возвещает конец правления экономики? Покинет ли Квирин свой трон вслед за Юпитером и Марсом?

Читая книги по истории, мы наивно полагаем, будто свойственная римским гражданам жажда хлеба и зрелищ была или следствием, или проявлением упадка их государства. Вовсе нет. Она была причиной. Верить, как мы это делаем сегодня, что люди могут жить лишь хлебом и зрелищами, экономикой, развлечениями, потреблением, банками и телевидением, значит совершенно не понимать, как устроено сообщество. Это заблуждение приведёт нас к такому же концу, какой ждал древний Рим.

Мы всегда верили в собственную слабость и силу природы, конечность человечества и бесконечность мира. Мы думали, что наша история — это история бесстрашной борьбы с силами, которые, как мы считали, превосходят нас. Сегодня мы знаем, что наш разум, наша наука, наша воля, наша история, наша власть и даже наше потребление бесконечны, тогда как природа конечна.

Это антропоцен — эпоха, в которую люди должны вести себя иначе, чем прежде.

Игры с двумя и тремя игроками

Первый акт эволюции наших отношений с миром разворачивается в античности. Все античные учения проводили различие между тем, что зависит от нас, и тем, что от нас не зависит. Ни один стоик не был настолько самонадеянным, чтобы заявлять, будто он властен над климатом, эпидемиями или временем рождения и смерти.

Второй акт имеет место с наступлением современности. Декарт призывал стать «господами и властелинами природы». Этот лозунг ознаменовал три столетия прогресса. Как следствие, от нас стало зависеть намного больше.

Третий акт происходит сейчас. Мы стали зависимы от того, что зависит от нас. Это причудливый замкнутый круг.

Мы зависим от мира, который отчасти сами создали. Такова эпоха антропоцена.

В экономике ситуация аналогична. Здесь мы тоже зависим от того, что в свою очередь зависит от нас: от денег, рынка, работы и торговли. Теперь, когда мы наконец обрели почти полную власть над природой, природа получила власть над нами. Мы хотели манипулировать природой, но вместо этого она манипулирует нами, как и рынок. В игре появился новый субъект.

Чтобы избежать размышлений над трудными вопросами, наше общество забывается в спектаклях: с одной стороны, ужас, жалость и множество мёртвых тел, чтобы придать ощущение серьёзности реальности и бессмысленному повторению; с другой, хлеб и зрелища, чтобы пробудить наш интерес. Мы одержимы вопросом: кто выиграет? Этот непрестанно задаваемый вопрос порождает мгновения саспенса.

Кто выиграет выборы, аукцион, футбольный матч? Кто завоюет олимпийские медали? Странный вопрос, учитывая, что ответ известен заранее: богатые всегда выигрывают, как на Олимпийских играх, так и на выборах.

Игра с двумя игроками, в которой сходятся хозяин и раб, левые и правые, республиканцы и демократы, зеленые и синие, завершается, когда в игру вступает третья сторона. В данном случае, третья сторона — это сам мир. Я называю её Биогея. Это новая страна, объединяющая воду, воздух, огонь, землю, флору, фауну и всех живых существ.

Игра с двумя игроками закончилась. Начинается игра с тремя.

Наличие третьей стороны заставляет нас покинуть политическую плоскость, то есть плоскость отношений между людьми. Мы играли в игры с двумя игроками с незапамятных времён и искренне верили, что благодаря сотрудничеству между правительствами, профсоюзами и международными организациями можно решить проблемы загрязнения воздуха и воды, огня, энергии, вымирания животных и так далее. Мы по-прежнему верим в прежнюю политику, основанную на игре двух игроков, одних людей против других.

Биогея

Международные организации упорно продолжали вести эти игры с двумя игроками, несмотря на то, что те шли во вред миру. Кто осмелится создать всемирную организацию, в которой Биогея будет наконец представлена и получит право голоса? Я называю эту будущую организацию ВВОЗ, по первым буквам четырёх элементов. В отличие от привычных нам организаций, где собраны представители стран, в неё войдут представители воды, огня, воздуха и земли.

Биогея подразумевает иное представление о глобализации. Глобализация возникла вследствие перемещения людей и товаров. В этом смысле она означает лишь неоправданные нарциссизм и недальновидность. Глобализация началась тогда, когда наши предки вышли из Африки, но сегодня происходит нечто иное.

Глобализация нового типа требует от нас мыслить, действовать и жить, принимая во внимание весь мир.

Живя в эпоху антропоцена и будучи одновременно симбиотом и обитателем Биогеи, человек должен придумать новые законы, представляющие собой синтез законов Солона и Ньютона, Эйнштейна и Монтескьё, законов природы и города.

Новая игра с тремя игроками требует совершенно иных договорённостей, чем политические. И вот почему: как только мир становится объектом, он порождает новый субъект: человечество. Сегодняшняя глобализация — в равной степени следствие нашей деятельности и деятельности мира. Это стало неожиданностью для жителей Запада. В новой игре с тремя игроками мир предпринимает ходы первым.

Пассивный прежде объект стал активным, а прежний субъект, человек, стал зависим от того, что раньше зависело от него.

Здсь мы подходим к тектонической плите, упомянутой в самом начале.

ЗНАНИЕ И ДЕЙСТВИЕ

Наука будущего

Наступит ли конец власти триады духовенства, военачальников и производителей? И кто придёт на смену этим субъектам, правившим индоевропейскими странами со времён неолита?

Кто будет говорить от лица Биогеи? Учёные. Именно они должны провозгласить законы Биогеи в соответствии с её собственными принципами.

В эпоху Просвещения учёные отреклись от Юпитера. Смогут ли они порвать связи с военно-промышленным комплексом и теми секторами экономики, которые ведут к уничтожению мира и голоду среди людей?

Науки о жизни и Земле (НОЖЗ) говорят на языке Биогеи. Они представляют собой мультидисциплинарную федерацию, которая может обеспечить образование и положить начало обществу нового типа. Давайте же придумаем новое слово для обозначения политики и станем НОЖЗцами вместо граждан.

Две клятвы

Я предлагаю две клятвы — первая из них древняя, а вторая новая и вытекает из первой.

Обоснование древней клятвы следующее: никакие этические законы не должны препятствовать свободному коллективному поиску истины. Когда подобный закон принимается после нового открытия или изобретения, он лишён смысла. Так как же может существовать моральный закон, действующий до, во время и после исследований?

Аналогичный вопрос когда-то задал Гиппократ. В его времена только медицина занималась вопросами жизни и смерти. Ни физики, ни химики, ни математики, ни астрономы никогда не ставили таких вопросов. Однако из–за Хиросимы и суррогатных матерей, из–за Севезо, Чернобыля и нанотехнологий сегодня ими задаётся каждый.

Этика стала частью медицины больше двух тысяч лет назад. Теперь она становится частью всех наук.

Вот уже много веков врачи принимают клятву Гиппократа после окончания учёбы. Это доказывает, что моральный закон может соблюдаться в течение многих поколений. Сегодня мы нуждаемся в новой клятве для всех наук. Каждый учёный сам может решать, принимать её или нет. Вот она:

В том, что зависит от меня, я клянусь: делать так, чтобы мои знания, изобретения и возможные способы их применения не служили целям насилия, разрушения и смерти, усугубления бедности и невежественности, порабощения и неравенства, а были поставлены на службу достижения равенства между людьми, их выживания, свободы и развития.

Конфликт между знаниями и этикой — это ещё один кризис. Философия должна всерьёз заняться конфликтами между наукой и законом, общественным благом и истиной.

Но вернёмся к нашей триаде. Религия контролировала людей; под предлогом защиты армия часто порабощала их; затем их жизнями стала руководить экономика. Господство этих трёх субъектов подходит к концу.

Что придёт им на смену? Демократия общедоступных знаний.

Только знания сегодня могут представлять людей, то есть делать то, что прежде делали эти три субъекта триады. Однако они также должны представлять мир, чего сегодня не может делать никто.

Чтобы говорить от лица Биогеи, учёные должны сначала поклясться не служить трём традиционным классам. Чтобы заслужить доверие, они должны поклясться не обслуживать ничьи военные и экономические интересы.

Доступ и участие

Новое пространство, в котором мы живём сегодня, позволяет нам связаться по мобильному телефону с любым человеком, где бы он ни находился, и найти его при помощи GPS, если мы не знаем, где он; мы можем получить доступ к любой информации (особенно текстовой) благодаря поисковикам.

Свободный доступ к информации может способствовать созданию подлинной демократии для каждого, независимо от образования и финансового положения. Все иерархии прошлого были основаны на монополии на информацию. Иерархия — это воровство.

Демократия появляется, когда тайное становится явным. Она делает возможным равенство между учителем и учеником, врачом и пациентом — одним словом, в любых отношениях, где асимметричный, а значит несправедливый доступ к информации может быть преобразован в инструмент власти. Сегодня золотая жила — это открытые данные. Свободный доступ меняет природу власти. Быть свободным значит иметь доступ.

Но важен не только доступ, а и активное участие. Новое пространство позволяет каждому — невежественному, нуждающемуся, находящемуся в меньшинстве — учиться, выражать свое мнение, участвовать в принятии решений, делиться знаниями — одним словом, заботиться о своей собственной судьбе и влиять на судьбу сообщества. Я призываю каждого мужчину и каждую женщину принимать участие во всех общественных делах, независимо от того, касаются те их или нет.

©Michel Serres

Оригинал можно почитать тут.

наукаантропоценэкономикаокружающая средафилософиятехнологииатомная бомба