Архивная революция в России двадцать лет спустя. Отрывок из книги Р.Пихои "Записки археографа"

В издательстве Университета Дмитрия Пожарского вышла книга Рудольфа Пихои «Записки археографа». Автору книги пришлось заниматься поиском и исследованием документов по истории домонгольской Руси — памятников древнерусского покаянного права, в течение десяти лет возглавлять Уральскую археографическую экспедицию, собравшую около 6 тысяч древнерусских рукописных и старопечатных книг, а затем — с 1990 до начала 1996 года руководить архивным делом в стране, проводить то, что получило в науке название «архивной революции».

Публикуем фрагмент главы «Архивы для России. 1990–1991 годы»

В марте 1990 г. в Свердловске, в Уральском университете, где автор этой статьи работал первым проректором, выступал кандидат в народные депутаты РСФСР Б.Н. Ельцин. Было известно, что он будет добиваться должности Председателя Верховного Совета и введения поста Президента России. Университет был в числе организаций, выдвигавших его в депутаты. Поэтому в соответствии с традициями советской избирательной системы кандидату в депутаты полагались наказы избирателей.

В наказе, адресованному Ельцину как кандидату в народные депутаты, содержались предложения о развитии системы народного образования в стране. Частично эти предложения вошли в первый Указ Президента РСФСР, изданный 11 июля 1991 г., «О первоочередных мерах по развитию образования в РСФСР».

Со своей стороны, я взялся написать Б.Н. Ельцину записку о состоянии и проблемах архивного дела в РСФСР.

Почему?

Во-первых, на историческом факультете с начала 70-х гг. существовало историко-архивное отделение, где мне пришлось без малого двадцать лет преподавать, а с 1986 г., — моего проректорства, — распределять выпускников по архивным учреждениям России и Союза.

Во-вторых, с 1974 г. существовала Уральская археографическая экспедиция, на основе которой возникла археографическая лаборатория, проводились полевые археографические исследования на огромной территории — от Западной Сибири до Поволжья. Полевые археографические исследования были возможны лишь при научной координации с Археографической комиссией АН СССР, возглавляемой тогда С.О. Шмидтом и при согласии Главного архивного управления Совмина РСФСР.

Поэтому у меня были определённые знания и о материально-техническом состоянии российских архивов, и об уровне оплаты архивистов, и о составе архивных фондов, находившихся в юрисдикции Российской Федерации.

Моя записка касалась трёх вопросов, которые представлялись принципиально важными.

Прежде всего, я проинформировал Б.Н. Ельцина, что Россия давно, ещё в 1938 г., утратила право на управление российскими по происхождению архивными фондами. Это произошло при упразднении ЦИК СССР, когда Центральное архивное управление и все исторически сложившиеся центральные архивы России были переданы в союзное ведомство — НКВД СССР. После 1955 г. было восстановлено Главное архивное управление при Совмине РСФСР, которое получило право управлять только областными и краевыми архивами. Теперь же, в условиях угрозы суверенизации союзных республик архивные фонды российского происхождения, оказавшиеся в центральных архивах союзного подчинения, могли быть безвозвратно утрачены. Вторая проблема — это неблагополучное материальное состояние архивной отрасли, нередко архивы находились в церковных зданиях, строительство архивов отнюдь не относилось к числу приоритетов. Третье — нищенская зарплата архивистов, нищенская даже по сравнению с оплатой других работников социальной сферы, не могла способствовать сохранению письменных памятников.

Тогда, когда я писал эту записку, то учитывал, что для Ельцина была важна проблема суверенитета России, а состояние архивного дела — это частный случай проявления суверенитета государственного. Кроме этого, нам был известен его искренний интерес к истории страны.

Записка «О состоянии архивного дела в РСФСР», как оказалось, не пропала в бурных событиях лета 1990 г. 15 октября 1990 г. меня вызвал председатель Совмина РСФСР И.С. Силаев, попросил прокомментировать её текст и тут же объявил, что на следующий день я должен выйти на работу в Главное архивное управление РСФСР.

16 октября 1990 г. я оказался на должности начальника ГАУ при Совмине РСФСР. Управление занимало несколько комнат на первом этаже Центрального государственного архива РСФСР на Бережковской набережной.

Знакомство с аппаратом управления было облегчено тем, что некоторых его сотрудников я знал раньше. Следует отметить, что аппарат российского главка был немногочислен (немногим более 40 человек), но очень квалифицирован. Особенно хотел бы отметить отделы комплектования (Г.Г. Бакалинская), обеспечения сохранности документов (Л.С. Шатенштейн, Т.Е. Шабанова), правового обеспечения (В.Г. Комлев) работы с персоналом (С.И. Касперская). У российского главка было много объектов управления — более 80 архивных управлений областей, краёв и республик РСФСР, проблем хватало везде — прежде всего — с обеспечением сохранности и с комплектованием. Работа была предельно конкретной — оказывать помощь на местах, разрабатывать методические указания и рекомендации, направленные на сохранение документов.

Позволю даже утверждать мысль не бесспорную, но мне близкую: в ряде случаев российские республиканские органы управления были сильнее, чем их союзные начальники. Так было с Министерствами высшего образования, российским и союзным. Так же было и с Главархивами. Объяснение тому простое. Союзные органы управляли только союзными объектами, относительно немногочисленными и в основном находящимися в Москве: для союзного главка — 12 центральных архивов в Москве и Ленинграде, один — в Ялуторовске, и один НИИ — Всесоюзный институт документоведения и архивного дела. Российскому главку приходилось руководить восьмью десятками областных и краевых архивных управлений.

5 ноября 1990 г. Главное архивное управление при Совмине РСФСР было преобразовано в Комитет по делам архивов при Совмине РСФСР, а 12 декабря 1990 г. Правительство определило вопросы деятельности Комитета…

Новым для российских архивистов стали вопросы формирования фонда республики как самостоятельной задачи деятельности Главархива РСФСР, создание информационных баз данных по документам Архивного фонда, ведение международной деятельности по вопросам, связанным с архивным делом России, представление интересов РСФСР в международных архивных организациях.

Конечно, необходимо было учесть и немалый позитивный опыт, накопленный российскими архивистами. Знакомство с текущей документацией Главархива РСФСР свидетельствовало, что главк смог добиться важного Постановления Совмина РСФСР от 31 мая 1977 г., которым была предусмотрена программа строительства 25 зданий республиканских (АССР), краевых и областных и государственных архивов, подлежащих завершению строительством. И не вина архивистов в том, что стройка многих зданий оказалась классическим долгостроем. Уже попав в «титульные списки» — утверждённый Правительством перечень планируемых объектов строительства — архивные органы получали возможность настаивать на финансировании капитального строительства.

В ГАУ РСФСР в 1988 г. были подготовлены и приняты «Правила работы государственных районных и городских архивов», своего рода энциклопедия внутриархивной деятельности.

Документы текущего архива Главархива РСФСР, с которыми я поспешил ознакомиться, свидетельствовали, что вопрос о возвращении ряда исторических архивов в российскую юрисдикцию мои предшественники пытались поднимать в 70-е гг., вели по этому поводу переписку с союзными органами власти.

Однако выяснилось и другое. Для органов власти архивы были «делом десятой важности». Главархив РСФСР и Главархив СССР знали, что называется, «свой шесток». Архивные органы занимались внутренними проблемами — собственно архивным делом и документоведением, — благо, что там хватало проблем, и отнюдь не претендовали на участие в решении общегосударственных вопросов. Не случайно, что проект Закона «Об архивах и архивном деле», внесённый для обсуждения в Верховный Совет СССР, подготовили люди, не имевшие никакого прямого отношения к архивам.

Огромные информационные ресурсы архивов органами власти и управления страны практически не запрашивались, дело ограничивалось, в лучшем случае, юбилейными датами. Для меня была очевидна задача: доказать важность и актуальность архивной информации для сегодняшнего дня. Для меня как историка было очевидно, что к концу XX в. Россия пришла с многими задачами, которые были сформулированы в конце XIX — начале XX в., над решением которых думали многие люди, искали, находили и ошибались. Итоги этих поисков, находок и потерь сохранились в архивах.

Поэтому было принято решение: организовать для народных депутатов РСФСР большую архивную выставку «История российской государственности: законодательство, управление, символика». Выставка была приурочена ко 2-му съезду народных депутатов РСФСР, на котором предполагалось рассмотреть закон о введении частной собственности на землю, принять новую Конституцию, создать Конституционный Суд.

Выставку готовили в очень сжатые сроки — открыть её надо было до 2 декабря — начала работы съезда. Огромную роль в её организации тогда сыграл В.Г. Комлев. Ему удалось договориться с руководством центральных архивов, с региональными архивами, с музеями — Эрмитажем, ГИМом, — которые представили документы и экспонаты, рассказывавшие об опыте российского законодательства — от Судебника 1497 г. до советских Конституций 1918, 1924, 1936, 1977 гг.; о деятельности четырёх созывов дореволюционной Государственной думы; об опыте местного самоуправления, существовавшего до революции; о российской государственной символике и её изменениях во времени.

Местом выставки стал российский «Белый дом» — здание Верховного Совета и Совмина РСФСР. Считаю важным отметить: экспозицию открывал Председатель Верховного Совета Б.Н. Ельцин; посещение выставки стало частью официального государственного протокола в течение следующего, 1991 г. Это означало ввод архивных материалов в контекст современного государственного управления. И тогда, когда народные депутаты, разглядывая документы и подписи к ним, вдруг признавались, что те законы, над которыми они работают, уже обдумывались раньше; что сходные законодательные акты существовали в прошлом, — я считал, что наша цель — привлечение государственного внимания к архивам — в известной мере была выполнена.

Подготовка документальных выставок, тематически приуроченных к заседаниям съезда народных депутатов, была сохранена и в дальнейшем.

Выставка фотодокументов, позволявшая увидеть советскую историю в её неюбилейном разнообразии, была открыта в Большом Кремлевском дворце в марте 1991 года. 10 июля 1991 г. в Кремлевском дворце съездов впервые в истории России состоялась процедура вступления в должность Президента России. В фойе Дворца съездов, под гербами советских республик, были развёрнуты выставки основных законодательных актов России за всю её историю, государственных наград России и СССР с XVI до XX в., духовных реликвий — священных книг всех конфессий страны — православия, мусульманства, буддизма, иудаизма, католицизма и протестантизма.

Сложилась ещё одна функция у архивного ведомства. Оно стало источником представления исторической информации для руководства России.

Причина ясна. Россия не имела ни своей Академии наук (существовали академии во всех союзных республиках, была АН СССР). Единственным учреждением, подчинённым российскому правительству и связанным с историческими исследованиями, стал Комитет по делам архивов при Совмине РСФСР.

В первый раз эта функция Роскомархива проявилась в связи с вопросом о геральдике России. На совещании у вице-премьера российского Правительства Н.Г. Малышева при обсуждении российской геральдики я выступил с предложением — рассмотреть вопрос о возвращении исторических геральдических символов — двуглавого орла и трёхцветного флага.