Оригинал материала
Ригидность и страх
Подлинный субъект закаляется в мириадах сражений со страхами, слабостями и собственной инертностью. Чтобы двигаться вперед, ему необходимо превосходить наличное, однако изменение и переоценка собственного мировоззрения связаны со многими трудностями.
Мировоззрение часто кодирует защитные механизмы, из–за которых новое становится недоступным — все, что не вписывается в существующие рамки, вызывает необходимость переоценки, которая психически отождествляется с разрушением.
Поскольку естественный тип реакции на разрушение — сопротивление, человек попадает в ловушку: мировоззренческая система, на работу с которой затрачены силы и время, кажется психически ценной, даже если она оказывается несостоятельной на рациональном уровне.
Ригидность обостряется, если человек интегрирован в социальную среду, в рамках которой ему надо играть определенную роль или поддерживать сложившийся статус. В такой ситуации психическое желание стабильности и комфорта расходится с рациональной необходимостью в изменениях.
Психика не понимает, что враг знания — не заблуждение, но косность. Заблуждаться в прошедшем времени для человека не так страшно, как в настоящем. Признание несостоятельности собственных представлений — это не стыд, но акт мужества, создающий потенциал для чего-то нового. Претендовать на абсолютное знание затруднительно, поэтому нормально менять свои взгляды по мере приращения опыта.
Преодоление ригидности мировоззрения при обнаружении его недостаточности для текущего уровня развития связано с тремя основными проблемами:
— неспособность признавать собственные ошибки (перфекционизм, мнительность, страх потери себя);
— риск утраты идентификации с группой, разделяющей те или иные убеждения (конформизм, долг, страх обрыва связей);
— отсутствие нового мировоззренческого базиса, который лишь предстоит выработать (страх перед изменениями и неизвестностью).
Что можно сделать в такой ситуации? — Расставить приоритеты так:
— самокритичность и стремление понять неизвестное должны стать важнее самооценки и желания самоутвердиться;
— идентификация с реальностью должна стать важнее частной групповой идентичности;
— изменчивость и движение к новому должны стать важнее постоянства и довольства существующим.