Может ли плакать жалейка?

Говорим правильно. О месте пастушьего рожка в народном мироустройстве рассказал Сергей Старостин на концерте в Доме ученых ЦАГИ

Нет без тревог ни сна, ни дня.

Где-то жалейка плачет…

Хочешь не хочешь - из недр памяти звучит голос Валентины Толкуновой, задевающий ретро-струны нашего подсознания. Что такое жалейка? Облик и голос конкретного музыкального инструмента меркнет перед словесным кодом, созвучным продолжению песни:

Я растоплю кусочки льда

Сердцем своим горячим.

Буду любить тебя всегда,

Я не могу иначе.

«Я хотел найти Валентину Толкунову и спросить: ну где плачет жалейка? Напишите мне этот адрес! Я хочу туда поехать, найти ее, - говорил уникальный знаток фольклора Сергей Старостин в Доме ученых ЦАГИ, держа в руках пастуший рожок. – Относительно этого музыкального инструмента очень много фальсификаций». Михаил Колбасин, руководитель оркестра народных инструментов школы № 6, назвав жалейку в числе инструментов, которыми он владеет, тоже улыбнулся: «Я каждый раз умилялся над этой фразой! Жалейка не может плакать! У нее довольно противный тембр - очень яркий, громкий, резкий».

По словам С.Старостина, пастухи называли жалейкой, или жулейкой, трубочку с пятью дырочками – среднюю часть пастушьего рожка. (Рожок – инструмент трехсоставный: главный источник звука – пищик, далее – дудочка, или жулейка, и резонатор – рог.)

С.Старостин извлекает из рожка далеко не нежные, но очень выразительные звуки.

- Что я делаю?

- Зовете коров! – отвечают из зала.

Сергей Николаевич научился играть на пастушьем рожке у своего тезки – верхневолжского пастуха. Прочел в «Комсомольской правде» очерк В.М.Пескова, увидел огромную фотографию пастуха с жалейкой, понял, где он живет, и на следующий день взял билет на поезд. Сказал отнекивающемуся пастуху: «Не уеду отсюда, пока не научусь». Не тут-то было! «Дедовская консерватория» длилась 5 лет. Лишь в конце пятого года придирчивый пастух признал: «Кажись, что-то у тебя выходит…»

Звук рожка не услаждает слух, но при этом гармонично вписывается в естественный цикл жизни. «Вокруг Волги в основном леса. Места не сильно урожайные, пахотных полей мало. Корова на поле, по зеленям – это бедствие, ужас. Не дай Бог! Поэтому коров гоняли оврагами, лесом гоняли. Но в лесу можно потеряться - для этого и существовали рожки».

Приходилось рожку выполнять и функцию будильника: «Пастух должен вставать раньше хозяев, с первыми лучами, - чтобы обрадоваться солнцу и пробудить хозяек и коров. Чтобы они вовремя вышли и потом все правильно пошло…» С.Старостин трубит сигнал-побудку для всех, а потом поет персональные выклики для разных хозяек. Если кто-то задержался, пастух за словом в карман не лез…

«Не проснулся еще, не весна. К весне проснется инструмент», - критически оценивает артист звучание рожка.

Здесь бы и поставить точку. Но из репродукторов со стороны центральной площади доносится музыка – ласковый ретро-голос, на расстоянии напоминающий голос Валентины Толкуновой, заманивает жуковчан на митинг. На тот самый – пропутинский, натужный. Так сказать, исполняет роль древнегреческих сирен. 11 февраля, суббота, около 12 часов дня. Ни в чем не повинный голос певицы, используемый политтехнологами, становится отталкивающим. Дело не в голосе – во лжи…

Нет, жалейка никогда не плакала. Но и ее резкое звучание, и сопровождающее его «ядовитое» пение – всё занимало свое природное место. Такое же естественное и неопасное, как «шорох тараканов за перегородкой», о котором говорил автобиографический герой А.Солженицына в рассказе «Матренин двор». Вернувшись из сталинских лагерей и поселившись в темноватой Матрениной избе, он ценил отсутствие в ней бесцеремонного радио. И легко свыкся с шорохом тараканов, «ибо в нем не было ничего злого, в нем не было лжи».