Один день в Арканаре

«Неужели тебе никогда не хочется подраться, Киун? Все разговоры, разговоры...
- Нет, - сказал Киун. - Мне никогда не хочется драться.
- В том-то и беда, - пробормотал Румата, поворачивая жеребца и неторопливо натягивая перчатки.»
Аркадий и Борис Стругацкие. «Трудно быть богом»

За спиной у меня палатка в чехле, и она мне очень дорога, палатку мне доверил один хороший человек, так как я не могу сам купить - не по карману. Нет, я не собираюсь в поход и не путешествую автостопом, я пробираюсь в компании еще одного парня дворами и переулками по столице, избегая людей в форме оккупационных войск, в моей стране за ношение палатки в неположенных местах можно попасть в полицейский участок, а там - как повезет: можно лишиться только палатки, а можно и жизни, причем где и когда мне можно ставить и носить палатку, решают сами оккупанты.

Поэтому, проходя мимо оккупантов, мы переходим на английский и фотографируем красивые дома. Постепенно мы просачиваемся сквозь оцепление в колонну демонстрантов, с которыми мы пришли выразить солидарность и отстоять вместе свои поруганные права. Завтра - «инаугурация» «президента».

Его близкий друг и одновременно глава Центральной избирательной комиссии фальсифицировал итоги выборов, и партия, главой которой он является, «выиграла» выборы в декабре, в марте следующего года он попросил об этой услуге для себя лично и теперь собирается опять встать во главе моей страны. Народ был возмущен таким скотским к нему отношением, и по всей стране, не только в столице, прошла волна акций протеста, люди уже готовы ставить палатки в лесах на местах незаконных вырубок и на площадях своей страны, дабы подтвердить свое право на свободу собраний, но оккупанты считают это покушением на их власть, и потому с палаткой надо быть осторожным.

Мы проходим через группу эко-защитников, в неравной борьбе они отстаивают наши леса. Елки на их зеленых футболках требуют посадок, через несколько минут мне удается взобраться на крыльцо, с которого я вижу реку людей. Больше всего это похоже на поток перед водопадом, кажущаяся спокойной масса постепенно и неумолимо движется вперед, изредка в ней образуются воронки, а впереди она бурлит и искрится отблесками объективов.

Я спускаюсь и иду по толпе. В центре, за головным транспарантом, с оранжевыми и бело-красными флагами - колонна либералов, со всех сторон слышны стройные речевки, никто не свистит и не гудит на лозунги, которые им не по нраву, все полны мрачной решимости. За экологами и либералами - колонна демонстрантов из Северной столицы, они размахивают флагами с гербом города, и им тут все рады: любой их «заряд» (кричалка-речевка) немедленно подхватывается всеми, кто их слышит, и сопровождается продолжительными аплодисментами. Вот так в один миг разрушается миф о неприятии друг друга жителями двух столиц. Тем временем друг мой растворяется в толпе, а я иду дальше на левый фланг. Подхожу к колонне с красно-черными наискосок полотнищами: они скандируют лозунги пролетариата, на их лицах полумаски, и их молчаливо сопровождают сотрудники жандармерии в штатском. Прямо за ними располагаются демонстранты в цветных женских колготках на головах и с флагами, но основную массу составляют обычные горожане.

Постепенно колонна демонстрантов стала подходить к острову, на котором планировалось провести митинг, но для прохода ста тысяч человек оккупационные войска оставили только 30-40-метровый коридор, который стал еще меньше, когда лидеры протеста решили устроить сидячую забастовку перед рядами закованных в латы жандармов. С трудом попав на остров и пройдя до его середины, я уперся в ряд мальчишек в серых мундирах, с помощью которых люди, пришедшие на остров раньше, рассечены надвое и заперты в ловушке. Кто-то идет на прорыв, я чувствую сильные руки на моей спине и подаюсь вперед. Казавшаяся неприступной цепь серых мундиров распадается на звенья, в итоге цепь прорвана, и мы оказываемся перед… пустой сценой, которую уже начали демонтировать. Внезапно на сцену забирается коротко стриженный человек (один из вождей протеста), он призывает всех собравшихся здесь присоединиться к нему и остальным гражданам, сидящим на мосту перед жандармами, его тут же скручивают жандармы и уносят. К людям на мосту толпа перед сценой присоединяться не торопится - к людям, по которым в это время ходят жандармы, избивают женщин и выкручивают руки старикам.

Я же возвращаюсь к злополучному мосту, ведущему ко дворцу-резиденции. Плотный строй жандармов периодически выпускает из себя на вылазки бронированные клинья, которые без разбору избивают тех, кто под них попадет. Вот упал без сознания человек, глаза закатились под веки - его выносят на руках, пульса нет... Жандармы отбивают от тела активистов, и потом мы узнаем, что он очнулся, но будет далее жить с тягчайшими травмами головного мозга. На пути одного из клиньев оказывается крепкий молодой человек, его жандармы начинают топтать вчетвером. Его лицо залито кровью, он лежит на земле, его бросаются выручать девушка и парень. Девушку отшвыривают назад, парня валят на землю, бьют дубинками и утаскивают внутрь строя. На жандармов обрушивается град камней, они ослабляют на миг внимание. Этого мига мне достаточно, и я вытаскиваю этого парня из-под ног слуг режима. Какая-то старушка промывает ему рану. Кто-то распыляет газ, понять кто я не успеваю из-за немедленно накатившего приступа кашля. В это время за нашими спинами люди устанавливают палатки (мою в том числе), но силы слишком неравны, подавляющее большинство присутствующих просто наблюдают за происходящим, широко открыв глаза. Жандармы открывают проход вон с площади, мы отступаем, постепенно теряя людей. Позднее жандармы разъезжают по городу и избивают и хватают любые группы людей, даже случайных прохожих. С наступлением темноты на город с юга наваливается сильнейшая гроза, небеса гневаются на правителя и на кровавое побоище, которое он устроил, и хоть как-то пытаются смыть позор сегодняшнего дня.

Я очень хотел, чтобы мой репортаж был про другую планету, другую страну, погрязшую в феодализме и выдуманную братьями Стругацкими более 40 лет назад, я нарочно не употреблял названий, имен и фамилий. Но это про нашу с вами страну и про нашу Москву, про наш народ, про наши власти. Сегодня я перестал быть простым зрителем, завтра перестань быть им ты. Спроси себя: где и чем ты можешь помочь? Спроси твоих друзей, родных. Сегодняшняя власть не помогает людям, люди могут помочь людям. Помоги сегодня соседу отстоять его 6 соток, и завтра он придет помогать тебе спасти лес. Спасая лес, вы сможете вместе прийти на площадь и спасать страну. Спасете вместе страну… Ну, это будет неплохо для начала...