Жизнь по вертикали

22 апреля в Жуковском, во Дворце культуры, состоится встреча с народной артисткой России Ларисой Лужиной

Лариса Анатольевна, роли, прожитые вами на экране, это целая эпоха в российском кинематографе. А в конце 60-х годов вас считали звездой номер один немецкого кинематографа. Как началась ваша слава в Германии?

В 1964 году режиссер Иоахим Хюбнер искал исполнительницу главной женской роли для фильма «Доктор Шлютер». Увидев меня в роли Светланы в фильме «На семи ветрах», он решил: «Вот, вылитая Ева Дорн!» Работая в ГДР, я поначалу не могла отделаться от подсознательного чувства, что это та самая Германия, из-за которой в моем детстве был блокадный Ленинград, погибли от голода и ран отец, бабушка и сестренка. Но потом я познакомилась с немцами, которые, так же как и я, ненавидели фашизм. Многосерийный фильм «Доктор Шлютер» по уровню можно сравнить с такими сериалами как «Четыре танкиста и собака» и «Ставка больше, чем жизнь». Меня узнавали на улице именно по этой работе, немцы называли меня Unsere Larissa, то есть «Наша Лариса».

Германия, 1965 год
Ваше послевоенное детство и юность прошли в Таллине.

Да, после войны мой дядя Карл-Густав Трейер, узнав, как мы бедствуем с мамой в Ленинграде, написал письмо с приглашением поселиться в Таллине. Дом, где нам выделили угол, на старинной улице Каупмехе, был построен немцами в 1939 году. Я, например, уже в детстве знала, что такое биде — мои коллеги-артисты и через много лет считали его «западным» чудом. В Таллине я прожила 20 лет.

Прибалтика в Советском Союзе заменяла совершенно недоступный Запад.

Да, сюда приезжали съемочные группы крупнейших киностудий Союза в поисках европейских лиц и таллинской старины. Прибалтийские дома моделей издавали собственные журналы мод, и самым известным был таллинский «Силуэт». Я устроилась манекенщицей в Таллинский дом моделей, и в одежде, сшитой по западным лекалам, чувствовала себя, как на сцене! Мои фото печатались в «Силуэте» за 1959-1960 год. А в один прекрасный день кто-то из киношников пригласил меня на Таллинскую студию статисткой. На съемках ко мне подошла одна девушка и спросила: «Хотите сняться в эпизоде?». Я, конечно же, согласилась! Эта девушка, Лейла Лайус, стала моей крестной в кино. Вскоре, узнав, что Сергей Аполлинарьевич Герасимов во ВГИКе отчисляет со своего курса двух студенток и ищет им замену, Лейла показала ему мою фотографию: «Мне кажется, у этой девочки из Таллина есть искра Божия». На следующий день после прослушивания у С.А.Герасимова меня — без экзаменов! — зачислили во ВГИК. Другие педагоги не возражали, слово Герасимова было законом во всем киноискусстве.

С картины «На семи ветрах» (1962) начался ваш путь в кинематографе. Вы вспоминаете о дебюте?

Еще бы, в этом году этому фильму исполнилось 55 лет! Я тогда училась на втором курсе ВГИКа, и Герасимов рекомендовал меня Станиславу Ростоцкому на роль главной героини. Ростоцкий снимал фильм «На семи ветрах» по сценарию, написанному с Александром Галичем. Галич был человек добрейшей души и компанейский, похожий в этом смысле на Высоцкого. А режиссер Ростоцкий при всей кажущейся мягкости был очень требовательным; он любил открывать новых актрис, влюблялся в каждую до обожания, но вообще не терпел, чтобы ему не отвечали взаимностью. Отношения с ним сразу не заладились. Не было доверительности и в общении с исполнителем главной роли Вячеславом Тихоновым. Помню, он все шептал Ростоцкому: «Студентка не справляется». Ростоцкий обратился к Герасимову, требуя снять меня с главной роли. Но Сергей Аполлинарьевич запретил замену, обвинив режиссера в том, что он плохо работает с актерами, не может, как скульптор, слепить свою Галатею.

Какие испытания на первых порах!.. Но фильм-то получился очень хороший.

Кинокритики холодно отнеслись к картине, а зрителям она нравилась. Фильм «На семи ветрах» взяли на Каннский фестиваль 1962 года. Я как в сказку попала, ведь вчера еще завтракала в общежитии черным хлебом с чаем… Но в Каннах произошел один эпизод, чуть было не стоивший мне дальнейшей карьеры. У нас во ВГИКе учились ребята из Франции, и один из них перед поездкой научил меня танцевать модный твист, дескать, вдруг пригласят на танец. И меня «пригласили». Американский журналист ходил за мной по пятам и уговаривал, чтобы я станцевала почему-то на столе и в русских панталонах. Когда я в очередной раз уклонилась от его предложения и прижалась в стенке, С.А.Герасимов сказал: «Лариса, иди и танцуй». И я стала танцевать! Тут же около меня появился какой-то ломавшийся в танце латиноамериканец. Кто-то нас фотографировал. И вот эти снимки появились в Paris Match с надписью «Сладкая жизнь советской студентки»! Когда мы вернулись в Советский Союз, журнал кто-то заботливо положил на стол министру Фурцевой. Если бы за меня не заступились режиссеры и сам Герасимов, который сказал, что это он виноват в танцевальном инциденте, то не бывать бы мне ни в Карловых Варах, ни в Осло, ни в Иране…

В Вашей биографии есть судьбоносные пересечения с великими бардами Галичем, Окуджавой и Высоцким.

Да, я общалась с Галичем не только на съемках. А до поездки в Канны судьба подарила мне романтическую дружбу с Булатом Окуджавой. В мой день рождения он появился в нашей студенческой общаге. Посмотрев фильм «На семи ветрах», захотел со мной познакомиться. После моего возвращения с Каннского фестиваля Булат стал мне звонить постоянно, куда бы он ни собирался — звал в гости, просто на концерт. А я никогда не отказывалась. Своим друзьям и знакомым он представлял меня так: «Это Лариса. Мой талисман».

Расскажите, пожалуйста, о Высоцком. Все-таки хорошо, что сегодняшним молодым людям он интересен!

Володя очень дружил с моим первым мужем Лешей Чардыниным, кинооператором. А осенью 66-го года на снежных склонах Эльбруса мы с Высоцким снималась в фильме «Вертикаль». Нам с Володей Высоцким не нужны были альпинистские навыки, ведь он играл радиста, а я врача, но мы старались не ударить в грязь лицом: учились ходить в триконях, зарубаться ледорубом, побывали даже на двух вершинах. Во время работы над картиной мы сдали необходимые нормативы и получили значок «Альпинист СССР». Занимался с нами старый альпинист, Абалаков, ему уже, наверное, под шестьдесят тогда было. Однажды, когда мы шли в связке, вдруг попали под камнепад. А наш ассистент, здоровый такой парень, шел последним (в связке было пять человек). Вдруг он поскользнулся и стал катиться вниз, потащив нас за собой. Я вдруг слышу, Абалаков кричит: «Зарубайся!» Нас учили «зарубаться» так: ногу в трещину, а между ног — ледоруб. Я помню, что «зарубилась» прямо в ногу, естественно, от страха. Володя был рядом и прекрасно знал, что мы были на волоске от смерти.

Высоцкому никто не ставил задачу писать песни к фильму. Говорухин сказал так: «Напишешь — хорошо, нет — и не надо». Но Володя заразился горами, и родились «Песня о друге», «Вершины», «Прощание с горами». Жаль, что «Скалолазка» не вошла в фильм, под нее были отсняты очень красивые кадры. Я сидела на большом камне, а Володя рядом. Мы придумали, что он как бы Дон Жуан, а я — Донна Анна. Был потрясающий кадр: облако опускалось и отделяло нас друг от друга…

А песню «Она была в Париже» Высоцкий написал после очередного моего приезда из ГДР. Вся съемочная группа «Вертикали» просто обалдела от счастья, когда я привезла из Берлина целый ящик немецкого пива! Уже на следующий день Володя спел эту песню «Она была в Париже». Во всех городах, о которых он упомянул, я уже бывала. Мне сейчас как-то смешно вспоминать, но когда Володя исполнил эту песню впервые, мне она очень не понравилась. Я на него обиделась. Что это: «Пусть пробуют они, я лучше пережду...»?!

Многие спрашивают, были ли у нас с Высоцким близкие отношения. Честно признаюсь — нет. Во-первых, я была женой его друга. А во-вторых, в 1970 году мы с Чардыниным развелись. К сожалению, когда разводишься, не знаешь, чью сторону примут общие друзья. Высоцкий принял сторону Алексея, а мне с тех пор «доставалось» короткое «здрасте», когда он проходил мимо, даже спустя много лет.

Вы не жалеете о «беззаконных кострах любви»?

В молодости цыганка нагадала мне много мужей, но сказала, что в конце жизни я останусь одна. Так и случилось. Мои браки длились по 7-10 лет. Жалею только о втором браке — с Валерием Павловичем Шуваловым. У нас была хорошая, крепкая семья. Я предала своего мужа, и судьба мне потом за это отплатила. Сегодня моя семья — это семья моего сына Павла Шувалова. Паша окончил Ленинградский институт кинорежиссеров (ЛИКИ), ныне он — звукорежиссер на «Мосфильме», работает с Кареном Шахназаровым, Станиславом Говорухиным, Александром Хотиненко…

На презентации Вашей книги в ЦДРИ собрался полный зал друзей. Рядом с Вами много хороших людей, но что это — дружба или приятельство?

Не скажу за всех, но я со всеми дружу, отношения проверены годами. Московскому «Детектив-клубу», который объединяет мастеров искусств, врачей и адвокатов исполнилось 24 года, и почти все эти годы я состою в клубе. А моей близкой подругой была Алла Ларионова. Я до сих пор не могу поверить, что ее уже нет среди нас. Так и хочется набрать номер ее телефона.

В начале 90-х вся страна жила в кризисе. Помните, Светлана Светличная работала то ли уборщицей, то ли консьержкой у какого-то богатого человека. Известный актер Геннадий Корольков работал гардеробщиком у нас в Театре Киноактера, и помню, Никита Сергеевич Михалков заплатил ему рубль за то, что тот подал ему пальто. Ну что же, выжили все. Наташа Гвоздикова после ухода из жизни мужа Евгения Жарикова (она это очень тяжело пережила), продолжает сниматься в сериалах. Таня Конюхова нашла себя в театральной педагогике и до сих пор преподает в Институте культуры, уже профессором стала, ее очень любят студенты.

Меня сегодня тоже выручают сериалы. А недавно в театральной Москве состоялось большое событие — премьера спектакля по пьесе Маргариты Монисовой «Александр III». Среди действующих лиц — императрица Мария Федоровна, которую я играю. Сейчас идут переговоры о премьере этого спектакля в городе Жуковском. С подмосковным Жуковским у меня связаны светлые воспоминания. Люди летной профессии близки мне по духу. В молодости занималась планеризмом в аэроклубе. В 1974 году снялась в фильме «Небо со мной» по сценарию Марины Лаврентьевны Попович. Марина обещала прокатить меня на истребителе, но мечта так и осталась неисполненной… Я пишу обо всем об этом в книге моих мемуаров, которую можно будет приобрести на творческой встрече во Дворце культуры 22 апреля.