Казус виолончелиста

Эта история произошла 20 июня в Москве, хотя подобное вполне могло случиться в любом городе. В 9 вечера на Никольской улице полиция задержала музыканта, который в компании трех друзей расположился на лавочке и играл на виолончели. Музыканта зовут Семен Лашкин, он инструменталист и вокалист группы «Radio Kamerger». Некоторые прохожие останавливались послушать, кто-то просто замедлял шаг... Народу на улице было мало, и музыкант играл скорее для себя и друзей, чем на внешнюю публику.

Между тем, полиция обвинила Семена — ни много, ни мало, — в «организации публичного мероприятия массового одновременного пребывания граждан в общественных местах». И даже указала статью административного кодекса 20.2.2., согласно которой судом может быть наложен штраф от 10 до 20 тысяч рублей за такое нарушение общественного порядка.

Более того, музыканта забрали в отдел полиции «Китай-город», где продержали до полуночи, выпустив с протоколом о правонарушении и повесткой в суд на 28 июня. А виолончель забрали как вещдок, до решения суда. Просьбы музыканта освободить инструмент из-под ареста потому как творческой группе в самое ближайшее время предстоят выступления на больших фестивалях, правоохранители сочли неприемлемыми.

Друзья Семена теперь ждут суда, где собираются давать свидетельские показания и доказывать, что ни он, ни виолончель не виноваты. Они, наивные, еще не знают, по такой статье как 20.2.2 суды имеют свойство игнорировать свидетелей-граждан, потому что свидетелей-полицейских оприори считают правыми. Это не прописано ни в одном законе, но соблюдается в судебной практике почти на уровне рефлекса.

Однако истинное безумие состоит в том, что 28 июня народ действительно будет оправдываться и доказывать, что людей специально никто не зазывал, рядом с музыкантом почти никого не было, кто-то проходил мимо, а если и остановился, то, чтобы шнурки завязать... Дикость, граничащая с идиотизмом, вышла на новые рубежи — вчера без разрешения нельзя было собраться на митинг, сегодня под запрет попали уличные музыканты, а завтра участникам похоронной процессии придется в полиции писать объяснительные об «одновременном пребывании в общественном месте».

И парадокс столь решительного погружения в мракобесие состоит в том, что речь идет не о «ментовском беспределе». Статья 20.2.2 действительно есть в административном кодексе, и она действительно о том, что «больше трех не собираться». А придумали ее вовсе не в МВД. Пару лет назад ее презентовали три депутата госдумы: единоросс Сидякин и два услужливых справоросса. И Госдума за это безобразие проголосовала. Более-менее способные к критическому мышлению люди из числа интеллигенции повозмущались, но общая масса населения не приняла события всерьез. «Это не про меня, — решило большинство, — я политикой не занимаюсь». А на деле оказалось — про всех. Так бывает, инструмент в форме Закона всегда имеет более широкие последствия, чем мотивируют его создатели. Если в доме появилась лопата, это не значит, что ее будут использовать исключительно для копания грядок.

Нетрудно было догадаться, любой запрет — последнее прибежище недостаточной умной власти, и полицейскую систему «даешь количество дел по конкретной статье», тоже никто не отменял.

В конце минувшей недели Госдума снова приняла ряд репрессивных норм. Их представила депутат Яровая. Та самая Яровая, которая не на шутку активизировалась в последнее время и получила в блогосфере прозвище «Шапокляк». На сей раз она придумала новый пакет санкций против граждан РФ. Например, под предлогом антитеррористических мер наложить контроль на всякие виды коммуникации граждан, сажать за «недоносительство о преступлении» и привлекать к уголовной ответственности несовершеннолетних (с 14 лет). Даже любимец нашего правительства американский диссидент Сноуден выпал в осадок от столь чудного проявления бдительности, называя закон Яровой античеловечным по сути и бессмысленным с точки зрения борьбы с терроризмом. Но Госдума буквально в прошлую пятницу приняла его сразу в двух чтениях. А это значит, еще чуть-чуть, и он начнет влезать в нашу с вами жизнь. Многие сегодня даже не догадываются, с какой стороны. Просто однажды вы заметите, как старые знакомые все чаще стали говорить: «Не надо писать, лучше при встрече», а потом кто-то расскажет, как девятиклассника за перепост забрали прямо из школы. Ну и, наконец, начнет расти рынок доносов, на котором сильно преуспеют люди в погонах.

Впрочем, когда-то давно все это уже было. Плохо кончилось, но длилось, ой , как долго. Большую часть моей жизни. И не говорите, что она была прекрасной! Я тоже так думала, пока не увидела, как красиво умеют улыбаться люди в свободной стране. Как очаровательны в импровизации двое саксофонистов, играющие джаз на ступеньках собора в Кельне. Как горделива пожилая американка с карикатурным плакатом про Обаму в руках, сидящая на своем раскладном кресле прямо на поляне перед Белым домом. И как прочувствованно, трогательно, без всякого официозного пафоса поют свой гимн валлийцы из Уэльса.

«Не нравится — уезжайте» — говорят мне те, кто всего этого не видел. И мне их жалко, потому что вспоминаю мальчика, с которым была в одной группе в детском саду. Он тоже говорил, когда ел козявки: «не нравится — не смотри».

Да, я стараюсь не смотреть телевизор и не слушать глупых людей. Но они прорвались к пульту управления во всем, что влияет на нашу жизнь. Яровые, мизулины и сидякины плавно перетекают из одной Думы в другую ровно для того, чтобы бесконечно улучшать свою жизнь и делать нашу невыносимой. Да, это та цена, которую мы заплатили за равнодушие к своему достоинству, к свободе и правам. А тот, кто жертвует свободой ради спокойствия, не достоин ни того, ни другого. Это сказал Бенджамин Франклин, тот самый философ, чей портрет уже черти сколько лет ходит по миру в виде стодолларовой купюры, которую можно ненавидеть, но не считаться с ней могут только идиоты.