Парень с четвертого этажа

Было душное, но ещё не дымное лето 2010, самый конец июля. Я уложила младенца и села на кухне, было, конечно же, открыто окно — вдруг в вязкой неостывшей полночной тишине послышалась подъезжающая машина, потом шаги и голоса у нашего подъезда. Казалось бы, ничего такого, но один из звонивших в домофон был в полицейской форме. Дверь открылась, трое мужчин прогромыхали вверх по лестнице. Я приотворила дверь в подъезд после пяти минут громкого разговора на лестничной клетке — возможно, опасалась за сон младенца, хотела навести порядок, уже не помню. И поняла, что шумные стоят перед закрытой квартирой этажом ниже и убеждают впустить их — убеждают бабушку, мою соседку, миленькую, русско-сказочную, всегда улыбающуюся миниатюрную старушку. Она тонким голосом интересуется целью их визита, но не впускает. Железная леди.
Это уже само по себе выглядело жутко. Среди ночи трое мужчин (один в форме, двое в штатском) ломятся в дверь к бабушке. Это был 2010, и сравнение с 37-м ещё не было так медийно растиражировано, но именно оно назойливо лезло в голову.
Далее стало понятно, что речь идёт о внуке — парне чуть моложе меня. Представители власти хотели его видеть, хотели что-то знать о нём, я не очень расслышала. «Какая чушь! — подумала я, — Наверное, выпивал, шумел, хулиганил — а с кем не бывало, пусть тот бросит в меня камень, зачем же травмировать сильно пожилую женщину ночными расспросами? Нельзя, что ли, до завтра потерпеть?! Вот же гниды!».
Я ещё чуть-чуть послушала спор в подъездной тьме, мама тоже подтянулась, и я повернулась к ней: «Пойду, скажу им, что так дела не делаются! Они всех соседей перебудят!» Тут заплакал мой младенец, я бросилась кормить. Когда я освободилась, мама, дежурившая у двери, сказала: «Слушай, ну не ходи, не надо, там наш главный по подъезду уже появился, разберутся как-нибудь... Не ходи». «Ты думаешь?..». Голоса визитёров слышались уже из бабушкиной квартиры, зародилас­ ь социофобск­ ая малодушная­ надежда, что и вправду без меня справятся... Я ушла спать.
Тут можно было бы со всей эффектностью и дурновкусием написать, что наутро я прочла в новостях про разгром Химкинской администрации, но это неправда. Я ничем, кроме младенца, тогда не интересовалась, а уж чем-либо околополитическим не интересовалась вообще никогда в своей жизни. Я прочла, но не на следующий день, а ближе к осени, и не в новостях, а на заборах и стенах домов моего города, и не про разгром, а фразы из серии «Свободу Алексею Гаскарову». Но ещё месяца, минимум, два я не догадывалась связать эти кривоватые надписи и тот отвратительный эпизод июльской ночью. Как-то всегда было «Привет!» — «Привет!», и всё, и фамилию его мне знать было ни к чему... В ноябре я вошла в ум и разбанилась в гугле.
Вот тут-то мне и стало стыдно, что я всё-таки не вышла той ночью на лестницу. Вне зависимости от того, что я в тот момент думала о политике и образе жизни моего соседа Лёши. Представляю, что они сказали его седенькой бабушке... Кем бы ни был внук, его бабушка не должна быть насильно вмешана в политику в собственно­ й квартире поздно ночью. Нет.
Теперь Гаскаров один из фигурантов дела о беспорядках 6 мая 2012 года. Что-то мне не кажется, что в этот раз ему так же повезёт, как с судом об администрации Химок, где он был полностью оправдан.
Я никогда с Лёшей не дружила, но я его знаю, просто знакома, понимаете? Я помню его подростком, когда девчонки из его компании кричали под окнами «Лёлик! Лёлик!» И мы болтали и курили с его друганами на лестничной клетке (сам он, вроде, некурящий). Мы с дитём нашли у подъезда котёнка, и я спрашивала, мол, не хочешь ли взять, Лёша немного смущённо отвечал «У меня есть...».
Если вы не понимаете, зачем вам ходить на все эти митинги, перечислять финансовую помощь РосУзнику или Комитету 6 мая, присутствовать на судах — то и не надо, есть ведь масса других способов потратить своё время и деньги. Наведайтесь с друзьями в кабак, почитайте хорошую книжку, выпейте чаю, ложитесь спать, как я тогда, летом 2010 — без вас разберутся. Давайте подождём, пока у каждого из вас не появится соседа, приятеля, однокурсника, сидящего по дутому политическому делу. Чуть-чуть подождём.

А.Б. или Anabella-and-me