Надежда на будущее есть

Личность> Котельников Александр Михайлович - летчик-испытатель, отец, муж, жуковчанин. "Когда я летал, думал что у меня очень серьезная и сложная работа..."

- Александр Михайлович, как сложилось, что вы стали летчиком-испытателем?

- Все просто. Во-первых, я вырос в Жуковском, в семье летчика-испытателя. Благодаря тому, что мой отец работал инструктором в Школе летчиков-испытателей, наши знаменитости были его слушателями и часто бывали у нас в гостях. Конечно, я прислушивался к их разговорам. И в результате еще до поступления в обычную школу, я принял для себя такое недетское решение - буду только летчиком-испытателем! Взрослые меня спрашивали: "Может, космонавтом?" Я отвечал отрицательно и стоял на своем. Я проникся большим уважением к этой профессии. Тем более, что еще и дед у меня был летчиком-испытателем.

- Ваш дедушка, по-моему, был основателем школы летчиков-испытателей?

- Не могу сказать, что он был основателем. Этим занимался М.М.Громов. Дед, видимо, как-то способствовал развитию этой задумки и стал первым начальником Школы летчиков-испытателей. Он уже тогда не летал, просто руководил. Сам я деда не помню, но у всех, с кем я разговаривал, кто его помнит, до сих пор хорошее мнение о нем. А с отцом мы на одно лицо, нас все путали, меня все время Мишей называли. (Смеется).

- У вас наверняка были экстремальные ситуации, связанные с полетами?

- Экстремальная ситуация может где угодно сложиться, даже на кухне. Конечно, в самолете они тоже бывают, тем более на испытательной работе. Если смотреть с точки зрения обывателя, то наша профессия может быть и кажется экстремальной. А если с точки зрения профессионала, которого готовили к подобного рода ситуациям и психологически, и теоретически, и практически, то я не считаю нашу профессию экстремальной, обычный рабочий процесс, который включает в себя определенные случаи, порой требующие неординарных решений, решений не согласно инструкциям.

- А забавную историю, связанную с полетами, расскажете?

- Забавных очень много (смеется). Мы еще в Школе летчиков-испытателей учились. Это было ближе к выпуску. Как правило, принято, что слушатели организовывают банкеты, для инструкторов. С нами учился один товарищ, который раньше служил в городе, где было много коньячных заводов. Времена тогда были советские, 1977 г. Сейчас уже можно об этом говорить (смеется). У нас были тренировочные полеты по трассам. Инструкторы выбирали любую точку, куда надо было лететь. Взяли этого товарища, посадили на самолет Ил-18. Прилетели в тот город, взяли того коньяка. Тогда мы все-таки не так много денег получали, поэтому пытались что-то экономить. Так как народу много было приглашено, коньяк в канистрах, конечно, не помешал бы. Экипаж возвращается назад, вечером, уже на наш аэродром в Раменское. Я подчеркиваю, времена-то были советские. Ребята - слушатели уже подъехали, в машине ждут, чтобы встретить, забрать все это дело, через проходные пронести. Чтобы экипажу веселее летелось, один слушатель додумался позвонить руководителю полетов и сказать, что дескать передай экипажу, что их ждут. Руководитель полетов в эфир передает: "Вас ждут!". А экипаж несколько по-своему воспринял информацию: "Кто ждет? Зачем ждет с контрабандным коньяком?". Волей случая чуть не выбросили все это дело, но все же решили уточнить, а кто же все-таки ждет! Руководитель полетов в эфир передал: "Ваши слушатели ждут!". Когда приземлились, досталось конечно всем, дескать, думайте, что говорите, балбесы! Это был не испытательный полет, а тренировочный. Вот таких моментов много. У меня правый летчик был, который еще до ШЛИ служил в Астафьево, летал на транспортной авиации, у него было выражение: "Ушел бы из авиации, но цирк люблю!" (смеется).

- Как вам живется на земле, без неба?

- Привык потихоньку. Сначала трудно было, да и сейчас летать хочется. Случилось так, что списали по здоровью. Чтобы восстановиться, на это в медицине свои приказы. Я как раз попадал под параметры, по которым нельзя было допустить к полетам. А потом я узнал, лет пять назад, что приказ поменяли. Сейчас я прошел медкомиссию.

- Годен для транспортной авиации, в качестве летчика-испытателя. Но, к сожалению, пока толком работы нигде нет. Я уже настолько привык к земле, а сидеть без работы в качестве летчика-испытателя не хочется. Если уж идти, так работать в полную силу. Но одно приятно, все-таки врачи признали меня годным, в аэроклуб уже могу смело идти.

- Чем компенсируете жажду полетов, может, любите быструю езду на автомобиле?

- Нет, на машине я езжу аккуратно. В основном семьей занимаюсь.

- У вас дочка маленькая.

- Во второй класс пошла. У меня теперь времени еле-еле хватает на работу, потому что надо английский учить и математику.

- Вспоминаете школьную программу?

- Бесполезно. Английский еще более или менее. А по математике новый учебник, там совершенно новые методы обучения. Поэтому мы с ней вместе учимся, пятерки пополам (смеется).

- А дочка ваша кем мечтает стать?

- Самое первое у нее желание было: "Хочу стать хозяйкой лошади!". Пока нет конкретного желания.

- У вас еще есть два взрослых сына. Они не пошли по вашим стопам?

- Нет, Пашка в Москве сейчас живет, работает в авиакомпании "Газпромавиа". Я приветствовал его решение остаться на наземной работе. И, слава богу, у него там успехи. Стас, сын моей жены, которого я воспитываю с 12 лет, живет в Жуковском, со своей девушкой. Отслужил в армии, закончил техникум. Сейчас пытается организовать свой бизнес. Пока штаны не рваные - значит, все получается (смеется).

- Как вы чувствуете себя в новом качестве - в должности начальника технологического отдела? Ведь еще года три назад такого отдела на Микояновской фирме не было.

- Когда я летал, думал что у меня очень серьезная и сложная работа (смеется). Когда я пришел на эту должность, я понял, что в самолете отдыхал. Столько суеты, причем бумажной. Мы помогаем людям строить новую технику, испытывать ее.

- "Летное братство", существует ли такое понятие? Действительно ли это особая дружба?

- Работа совместная, тем более в одном экипаже, конечно, сплачивает и подразумевает, чтобы люди понимали друг друг с полуслова, с одного взгляда, с жеста. Время бывает часто ограничено. Должны быть слаженность, взаимодействие. Я считаю, экипаж имеет какие-то свои внутренние флюиды. У рыбаков свое братство, у таксистов свое. И у летчиков, конечно, тоже.

- Александр Михайлович, куда сейчас обращаться молодым людям, которые хотят стать летчиками-испытателями?

- Рекомендую начинать с аэроклуба, потому как он дает возможность самому себя проверить. Молодой человек, как правило, воспринимает авиацию как что-то романтическое. На самом деле это все-таки работа, к тому же сложная. Она требует повышенного внимания и реакции, и соображалки, будем так говорить. Плюс дисциплина должна быть обязательно, т.е. строгое выполнение инструкций, которые все написаны кровью. Авиация редко прощает ошибки. Я сам начинал с аэроклуба. Нас поступало 30 человек в аэроклуб, постепенно многие отсеялись. Людям стало скучно изучать теорию. В итоге на полеты осталось 7 - 9 человек, остальные ушли. Без теории, естественно, никто за штурвал не посадит. Себя надо проверить.

- Что вам помогло дойти до конца, не бросить изучение теории?

- Только желание летать, не больше не меньше. Отец мне устроил проверочку: "Хочешь летать? Хочешь! Тогда пойдешь авиамехаником в аэроклуб, будешь винты мыть, шасси вытирать!". Я добросовестно, с тряпкой в руках, мыл самолеты. Каково это пацану, кто-то садится в самолет, летает, приземляется, а ты моешь и думаешь, вот мне бы туда - в небо!

- На ваш взгляд, есть ли будущее у российской авиации?

- Конечно, есть! Во всяком случае сейчас уже просматривается! В 90-е годы вся страна упала неведомо куда. Все потянулись зарабатывать, умы пошли на рынок колбасой торговать. Не все, некоторые. Это понять можно, людям надо было семьи кормить. Поэтому какие то пробелы существовали. Они и сейчас сказываются, специалистов не хватает. Есть перспективы, президент Д.Медведев выступал по этому поводу, приезжал в Жуковский. И Центр авиационный уже организовали. Надежда есть во всяком случае. С иностранцами, и то "СуперДжет" создали.

- Сейчас с приходом М.А. Погосяна, на ваш взгляд, ситуация изменится в лучшую сторону?

- Любой фирме, чтобы процветать нужны заказчики продукции, которая выпускается. Чтобы продукция была востребована, она должна быть высококачественной. МиГ-29 считается самым лучшим карабельным истребителем в России, поэтому иностранцы, дружеские страны, заинтересовались нашими самолетами, закупают их. А это приносит доход. Что касается прихода М.А.Погосяна, я пока не разобрался.

- Бытует такое мнение, что объединение ОКБ "Сухого" и Микояновской фирмы, это поглощение одной фирмы другой, что вы об этом думаете?

- С моей точки зрения, я не утверждаю, там в верхах виднее, поглощения нет. У нас как была Микояновская тематика, так она продолжают существовать. Что касается научной работы - свои направления остались. Думаю, слияние все-таки приведет к лучшему. Все время были две конкурирующие фирмы - МиГ и Су. Сейчас же, думаю, будет обмен техническими наработками, что приведет к положительным результатам. Конкуренция будет не внутри страны, а на международном рынке, это усилит позицию. Цели будут общие.

- Экономический кризис вы уже ощутили на себе?

- Во-первых, у меня есть пенсия (смеется), честно заработанная. Наверное, в чем-то ощущается, но чтобы очень резко, не думаю.

- Ваши пожелания читателям и всем жуковчанам.

Хочу пожелать, чтоб город свой любили, а любовь должна выражаться, наверное, в соблюдении чистоты и порядка в нем. Не сидеть сложа руки, не быть равнодушными. И как всегда желаю здоровья, успехов, счастья, чтобы кризис не сказывался ни на ком!

Оля Землянская