
и практика суровой российской действительности
«Теорию разбитых окон» сформулировали социологи Джеймс Уилсон и Джордж Келлинг в 1982 году. Она заключается в том, что люди, увидевшие, как другие нарушают принятые нормы поведения, тоже хотят нарушить эти нормы. Если в доме разбито окно и его не заменили новым, то вскоре разбиты будут и другие окна. Если на улице валяется мусор и его не убирают, то вскоре прохожие начнут тоже бросать мусор в этом месте. Чем больше признаков беспорядка замечают люди, тем быстрее развивается «цепная реакция»: целый район или даже целый город может превратиться в грязное и опасное место за короткое время.
В 1993 году мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани решил проверить эту теорию на практике. Он провозгласил принцип «нулевой терпимости к правонарушениям», который комиссар полиции Нью-Йорка Уильям Браттон старательно воплощал в жизнь. Даже мелкие правонарушения, на которые полиция раньше закрывала глаза, теперь было положено фиксировать и наказывать по закону. Вскоре даже человек, который бросал на улице окурок, знал, что штрафа ему не избежать, а о более крупных правонарушениях даже говорить не стоит. За два года такой практики уровень убийств в Нью-Йорке сократился в два раза, а количество тяжких преступлений уменьшилось на треть. Не говоря уже о том, что улицы стали чище.
Ученые из Гронингенского унивеситета в Нидерландах попытались проверить теорию экспериментально. На велосипедной парковке около крупного магазина они прикрепили к рулю каждого велосипеда рекламный буклет. Урн на парковке не было. Стена возле нее была недавно покрашена и на ней красовался яркий знак, запрещающий рисовать на стенах. У велосипедистов было два варианта поведения: бросить буклет на землю или увезти с собой, чтобы выбросить в урну по дороге. Намусорили на парковке меньше трети велосипедистов.
Эксперимент вскоре продолжили: снова повесили на велосипеды рекламу, но стену возле парковки перед этим разрисовали некрасивыми, откровенно нехудожественными граффити, создававшими впечатление грязи и неопрятности. На этот раз бросили буклеты на землю больше двух третей велосипедистов.
Нидерландские ученые и мэр Нью-Йорка не только подтвердили теорию, но и сделали из нее печальный вывод. Рост антиобщественного поведения и беспорядков провоцирует мелкие правонарушения, влияющие, в основном, на эстетическое впечатление от района. А потом замусоренный и некрасивый, уже просто выглядящий опасным, район сам по себе начинает провоцировать более серьезные правонарушения. Потом на этом фоне начинается рост тяжких преступлений…
Для американского менталитета, наверное, сведения о том, что брошенная мимо урны бумажка провоцирует тяжелые преступления, имеет шокирующий эффект. У нас менталитет другой. Никакой «соборности» и «общинности» русского народа не существует, несмотря на то, что о ней любят разглагольствовать патриоты. Каждый человек оберегает только то, что считает лично своим. Все, что человек называет словом «мое», находится в его доме. Все за его дверями – бесхозное, а значит, его можно портить…
А недавно я видела, как люди перестали бросать окурки в своем подъезде, вываливать мусор мимо мусоропровода и начали строго выговаривать подросткам, рисовавшим на стенах, и заставляли их отмывать нарисованное. Просто ремонт в этом подъезде пришлось делать за счет жильцов, и у них возникло совсем другое отношение к чистоте пола и стен… Иллюзий насчет нашего общества у меня никаких нет: я на сто процентов уверена, что прекратить «цепную реакцию разбитых окон», которой Жуковский подвержен не меньше других городов, можно только очень болезненными ударами по карману.