Никогда не врите детям

"Когда видишь их в первый раз, думаешь: о боже! Неужели можно что-то изменить? Можно!"

«Я стала общаться с ними как со взрослыми. И это отношение сделало свое дело. У меня был единственный отряд, в котором не было ни одного побега», - рассказывает Татьяна Сапрыкина.

Из досье: Татьяна Сапрыкина окончила педагогический колледж, работала воспитателем детского сада. Сегодня она – специалист по работе с молодежью Военно- спортивного клуба «Тайфун» (г. Раменское). Когда педагоги Театрального училища имени Б.В.Щукина увидели Татьяну сразу в трех ролях в сценической композиции на тему Бомарше, они пригласили ее без экзаменов в Щукинское училише. Но Татьяна выбрала педагогику.

- Таня, музыкальная школа, театральные постановки и вдруг – специалист по работе с молодежью в «Тайфуне». Жесткая, мужская специальность… Какими судьбами?

- На юбилей Бомарше в педагогическом колледже мы ставили фантазии на темы его биографии и произведений с музыкой Моцарта. Я играла три главные мужские роли - Бомарше, Моцарта и Фигаро. Педагоги из Щуки сразу пригласили меня идти к ним учиться. А я ведь мечтала стать актрисой. И вот – пожалуйста, такой подарок судьбы! Но я от него отказалась. Это был год окончания колледжа, и у нас началась практика в дошкольных учреждениях. Меня это очень сильно увлекло. Мне нравилось наблюдать, как на моих глазах из бутона распускался прекрасный цветок. Я понимала, что пишу по белому листу, и что от меня многое зависит. И поэтому я отказалась от актерской профессии. Я долго проработала в детском саду и многому там научилась, многое поняла про себя. Но заведующая детским садом - не моя перспектива. Мне хотелось двигаться дальше, идти с детьми дальше по жизни, видеть, как цветок будет крепнуть и расти, и помогать ему в этом. Ухаживать за ним, делать его красивым.

И с детским садом я рассталась. Летом меня пригласили работать вожатой в Жуковский пионерский лагерь «Восток-2». Со мной в автобусе ехали ребята из Жуковской школы-интерната, около 30 человек. Мне сначала стало слегка не по себе, я даже подумала – а не зря я ушла из детского сада, где было тепло, все так знакомо и понятно? Первое, что они сделали, выйдя из автобуса, - побежали курить. В моем отряде оказалось очень много трудных ребят. И тогда я применила неожиданную для них тактику, я даже шокировала их. Сказала: «Если хотите курить – курите здесь, не убегайте. Вы взрослые люди, не скрывайтесь, преследовать за это вас никто не будет».

Я стала общаться с ними, как со взрослыми. И это отношение сделало свое дело. У меня был единственный отряд, в котором не было ни одного побега. Никогда ничего ни у кого не пропадало. Дети из детдома были с очень непростыми судьбами. У кого-то родителей лишили родительских прав, кто-то родителей видел один раз в жизни. Я устраивала с ребятами посиделки, вечеринки, мы говорили обо всем на свете. Одна девочка была страшной драчуньей, могла избить кого угодно. У нее была нарушена психика, она периодически лечилась в больнице на «8 Марта». Я стала с ней дружить, мы встречались и после лагеря. То, что сейчас она здорова, вышла замуж за хорошего человека, устроилась на приличную работу, - в этом есть и моя заслуга.

- Как оказалась в «Тайфуне»?

- Тогда в лагере из «Тайфуна» было много ребят. Директор «Тайфуна» Игорь Валентинович Царев, увидев, как я работаю, пригласил меня попробовать свои силы у него. Когда-то он проводил дискотеки, на которые я бегала, а тут наши пути пересеклись. Я подумала: а может, это как раз то, что я ищу? И хотя боялась, что не справлюсь с военной частью, приняла его предложение. Помимо военных азов, которые мы даем ребятам, мы стараемся отогревать их душевно. Большинство из них – с очень непростыми судьбами

К нам попал детдомовский мальчик, Александр, фамилию называть не буду. Отец у него умер, а мать не выдержала груза проблем и стала пить. Она с сыном жила в коммуналке и вот стала пропадать днями и неделями. Соседи подкармливали мальчика, но он не выдержал одиночества и пустился в бродяжничество. Бомжевал, неделями почти не ел, ходил в обносках, спал в теплотрассах. Открывал колодец, залезал внутрь и спал на трубах. Но в один из рейдов его нашли и поместили в Быковский детский дом. Он попал в «Восток-2», где я его и увидела. И сагитировала в «Тайфун». Парень тянулся к спорту и не хотел возвращаться в свое прошлое, в теплотрассы. Он, конечно, был очень болезненный и нервный. Но как-то потихоньку нам удалось его отогреть. Сначала вылечили тело, а вскоре и душу. Это было труднее. Саша часто повторял: «Я сирота, я никому не нужен, мне в жизни ничего не светит». В лагере мог убежать в лес и просидеть там целый день сам с собой. Он зацепил меня, этот паренек. Как только смена в лагере кончилась, я пригласила его домой. Мы долго разговаривали, я пыталась понять, что ему в жизни интересно. И выяснила – футбол.

Обычно детдомовских ждет ПТУ, в лучшем случае – техникум. Но я подумала: у нас в Малаховке есть известный Институт физкультуры. Почему бы не попробовать? Я заставила его поверить в себя, привела к тренеру, и он начал готовиться. Сейчас Александр – студент первого курса Футбольного отделения этого вуза. Он понял, что не все в жизни так плохо и мрачно, как ему казалось раньше. Он часто навещает меня, и, по-моему, счастлив. Иногда в шутку ласково зовет меня мамочкой.

- Что ты с ними там делаешь? Автоматы собираешь?

- И это тоже. Я, чтобы не отставать от своих ребят, сдала все необходимые нормативы – по стрельбе лежа, стоя, по химзащите. Могу, если надо, заменить тренера рукопашного боя. Играю с ребятами в пейнтбол. А иногда они приходят из школы и просят помочь решить задачу по математике.

- А что самое трудное в работе?

- Большинство – из трудных семей. У них очень занижена самооценка. Они ощущают свою ущербность, и это мешает им жить. Они ставят себе очень низкую планку в жизни. Я стараюсь им ее поднять, чтобы они поверили в себя.

- Наверняка, когда видишь этих трудных детей, сразу симпатией к ним не проникаешься?

- Когда видишь их в первый раз, думаешь: о боже! Неужели можно что-то изменить? Можно! Главное – общаться искренне. Я сама прошла школу улицы и больше всего ненавидела фальшь и лицемерие, которые исходили от взрослых. И я дала себе слово: если я когда-то стану мамой, я никогда не буду детям врать.

- Считается, что дети часто повторяют сценарий родителей.

- Вот этот сценарий я и пытаюсь сломать! Если общаться с ними, как с равными, дети начинают доверять. Они видят нас насквозь. Малейшая фальшь в их сторону – и всё, контакт потерян. Я никогда с ними не сюсюкаю, даже с собственными детьми. И в конце концов добиваюсь того, что у них формируется уверенность, что можно прийти поделиться проблемами, что тебе дадут мудрый совет. И никакого возрастного барьера. Его создаем мы, взрослые. Меня никогда не зовут по имени-отчеству. Но при этом нет и фамильярности.

Это не работа, это моя жизнь. Все они - мои дети. Иногда у меня дома – настоящий цыганский табор. Наши дороги пересекаются в самых неожиданных местах, в разных городах страны. Пришлось зарегистрироваться и в «Одноклассниках», и «Вконтакте». Каждый день от кого-то из них приходят письма.

- В армии после «Тайфуна» легче?

- Главное – у них нет страха. В прошлом году пошли служить сразу 10 наших выпускников. Когда им разрешили добраться до мобильных телефонов, первые, кому они позвонили, были мы, сотрудники «Тайфуна». Ребята кричали в трубку: «По сравнению с нашим «Тайфуном» армия – детский сад!». Приходя в армию, они знают, чего ждать. И там их ценят, они сразу становятся помощниками командиров, первыми получают низшие воинские звания. И поскольку армия для них – не стресс, они помогают освоиться другим новичкам. Многие из них делают военную карьеру.

- Жуковского военкомата больше нет, есть единый Раменский. Как ты к этому относишься?

- Раньше местные военкоматы знали своих ребят в лицо. Теперь, когда Раменский военкомат охватывает даже Воскресенск, это невозможно. По-моему, ни к чему хорошему это не приведет. Но может, военному начальству виднее? У моего мужа – двое племянников – близнецов. (Смеется). Так вот, в военкомате даже не знали, что их двое, что это два человека, а не один.