Александр Любимов: Эйзенштейна красить не стану

Цветного Штирлица на прошлой неделе смотрела вся страна. Подобный интерес к «17 мгновениям весны» был разве что в 1973 году, когда картина впервые вышла на телеэкран.

Новая версия культового фильма о советских разведчиках сначала взорвала «прогрессивное» сообщество блоггеров. В «ЖЖ» до сих пор взахлёб обсуждают, какого цвета глаза у Максима Максимовича Исаева и шторы в кабинете Кальтенбруннера. Ведущие кинокритики страны также сочли профессиональным долгом обсудить все тонкости мейкапа персонажей и деталей интерьера на страницах центральных газет.

Наш корреспондент Светлана Хрусталева обратились к первому заместителю генерального директора канала «Россия» Александру Любимову, который своей легкой рукой добавил семнадцать красителей к черно-белым мгновениям весны.

– Да-а, Александр Михайлович, сколько шуму вы наделали…
– У меня такая судьба на телевидении. За какой проект ни брался: «Взгляд», «Последний герой» – у каждого громкая судьба.

– «Коммунисты Петербурга» грозятся взыскать с вашего канала один миллиард рублей за моральный ущерб от просмотра цветной версии фильма...
– Когда компартия была правящей и запрещала разномыслие, она меня очень волновала каждую пятницу в программе «Взгляд». Не то сейчас. Организация «Коммунисты Петербурга» уже прослыла разного рода экстравагантными заявлениями. Я зашел к ним на сайт и понял: делают его Штирлицы внутри организации.

– Зато удалось в очередной раз привлечь к себе внимание. Собственно, каналу «Россия» тоже удалось!
– Мы хотели привлечь внимание к уникальному народному произведению. То же самое говорили Татьяне Лиозновой, когда взялись за этот проект. Мы хотели улучшить «17 мгновений» чисто с технической точки зрения. Татьяна Михайловна и сейчас героиня. В таком почтенном возрасте люди обычно становятся консервативными. Но она смогла воспринять эту идею, поверить, что мы фильм не испортим. После показа мы ей позвонили, она довольна.

– Сцену встречи Штирлица с женой в кафе «Элефант» смотрела с особым пристрастием...
– Когда мы делали презентацию новой версии на большом экране, я с удивлением обнаружил, как в этой сцене Штирлиц плачет. Слезы в его глазах.

– А что вы ответите на критику по поводу чересчур загорелых лиц эсэсовцев – они будто только что вышли из солярия?
– Критика будет всегда. Мы хотели не колорировать фильм, а найти ту меру приглушенности тонов, которая не позволит потерять драму той эпохи. Дождитесь выхода к осени диска в формате HD-DVD. Это производит невероятное впечатление. А еще я хотел бы ответить на ложные заявления, что мы якобы ускорили голос Копеляна. Не ускорили. И 20 процентов кадра не урезали, а прибавили! Это раньше зрители были лишены удовольствия видеть то, что видели Татьяна Михайловна, оператор, монтажер и приемная комиссия из КГБ.

– Это правда, что стоимость технической части картины составила около трех тысяч долларов за минуту?
– Цена может быть и ниже – от 1,5 до 3 тысяч за минуту. Мы, например, делали полную реставрацию звука, шумы добавляли. Можно этого не делать. У нас есть еще поддерживающий короткий ролик 5-секундный, где Егоров и Кантария водружают знамя над рейхстагом. Качество хроники было низкое, сколько лет прошло. Мы ее тоже покрасили. План в цвете сделан ярче, чем в «17 мгновениях». Это виньетка ко всему нашему проекту.

– Но в фильме многие документальные кадры не раскрашены?
– Когда обсуждали, надо ли это делать, решили: когда хроника используется как важный документальный момент, например Штирлиц вспоминает Сталинград, мы эти кадры оставляем черно-белыми. А когда она становится частью художественного решения, например за стеклом машины мелькает разрушенный Берлин, в этом случае мы закрашивали.

– Этим проектом вы занимались три года?
– Да. Я предложил его каналу «Россия» еще до того, как они пригласили меня работать к себе. Первый год шли консультации с историками, проверяли все сцены, реплики. Например, герой говорил: «Подай мне ту зеленую чашку!», а компьютер считывал совсем другой цвет. Важно было не допустить такие несоответствия. У каждой сцены было несколько вариантов, и мы выбирали, как показывать Швейцарию, Альпы, рейхсканцелярию. Было бедненько раньше, не хватало определенного количества формы, декораций. Уникальный объект арт-деко во время войны был разрушен, и очень сложно его было создавать на площадке.

– Похоже, вы вошли во вкус, коли недавно заявили, что с удовольствием бы раскрасили «Берегись автомобиля!» Рязанова?
– Авторское кино лучше не трогать – Тарковского, например. Не стоит делать цветным Эйзенштейна. А вот Георгий Данелия недавно высказался, что был бы не против раскрасить «Я шагаю по Москве». Знаю, что Рязанов хочет это сделать. Если предложат, мы сделаем это лучше, чем кто бы то ни было.

– Так какого цвета все-таки глаза у Штирлица?
– Свинцовые, как и должны быть у разведчика. Шутка. Серые.