Посиделки в Архызе

Ровно 12 лет назад в горах Кавказа Горбачев и Коль порешили судьбу новой Германии. Судьбу наших $12 млрд., правда, порешать «забыли»
Они приземлились в Архызском ущелье, как стая гигантских стрекоз: несколько вертолетов «выплюнули» из своих недр ценный груз — глав двух государств и их свиту. Вертолетную площадку построили специально для встречи Горбачева и Коля. В этих местах никогда не было столь почетных визитеров. И самый лучший здесь милицейский санаторий «Красная поляна», безусловно, недотягивал до необходимых vip-стандартов. Но ни Горбачев, ни Коль, ни даже Раиса Максимовна не роптали — они приготовились к походным условиям и наслаждались романтикой.
Колю не везло с пивом
Это место можно назвать сердцем Кавказа. Собственно Архызов — несколько. Есть так называемый Нижний Архыз, где сохранился удивительный «город мертвых» — «ввинченные» в скалы могилы. Их видно прямо с горного серпантина. С другой стороны дороги — плато, на котором, собственно, и располагается Нижний (или Старый) Архыз — от древнего города осталось только несколько полуразрушенных христианских храмов IX—X веков нашей эры. Они совсем не похожи на привычные нам соборы с куполами. Есть еще совсем крошечный домик — действующая церковь. Он такой маленький, что, зайдя, буквально натыкаешься на алтарь. А до того Архыза, где сумерничали Горбачев и Коль, надо ехать еще не меньше 40 минут...
Вспоминает переводчик генсека Иван Курпаков:
— Коль и Горбачевы поселились на одной вилле. Не знаю, как уж они там расположились. Наверное, просто поделили комнаты. Шеварднадзе, Геншер и другие официальные лица разместились на другой. Мы с немецкими переводчиками и прочими сопровождающими оккупировали третью. Народу-то в принципе было немного: не считая охраны, по 10 человек с каждой стороны. Приехали вечером, так что никаких переговоров в этот день не было. Сразу сели ужинать. И тут же Гельмута Коля официант облил пивом. Причем это было баночное немецкое пиво, которое специально отыскали в этих местах для Коля. Официантов, кажется, привезли из Ставрополя, они и без того очень стеснялись, а тут такое дело! Официант, бедный, так перепугался, что просто замер и смотрел, как на Коля течет струя... Но канцлер, как воспитанный человек, просто вытер брюки и сделал вид, что ничего не произошло.
Вообще, в эту поездку Колю с пивом не везло. Уже перед отъездом, в Ставрополе, мы попали на импровизированный банкет. Прямо в аэропорту был накрыт стол, до сих пор помню чудесную буженину. День был жаркий, Коль попросил холодного пива. Но... его не оказалось.
Женщин в мужскую компанию не брали
Раиса Максимовна была в этой поездке единственной женщиной. Но в переговорах она не участвовала, целый день гуляла по территории санатория. А мужчины беседовали о большой политике — о том, как замечательно будет объединить Германию, сколько времени может занять вывод группы советских войск из ГДР и почему не следует бояться расширения НАТО на восток... Подразумевалось, что СССР будет продолжать получать кредиты от благодарных немцев и все пойдет чудесно...
Рассказывает переводчик Горбачева Иван Курпаков:
— Все ели за одним большим общим столом. Потом поднимались минут на десять — подождать, пока официанты все уберут, — и снова за тот же стол. Только теперь он уже становился переговорным. Разговаривали все время при нас, переводчиках, — иначе им бы пришлось беседовать на пальцах. Потом получилось 33 страницы расшифровки этих переговоров. Так провели день. А вечером Коль хотел прогуляться вдоль речки Большой Зеленчук. Но там крутой берег, и он не смог спуститься. Вечер решили провести неофициально, без галстуков. Но в пуловерах без галстуков вышли только Горбачев и Коль. Остальные как-то постеснялись. Генсек и канцлер сели на пеньки, расположенные вокруг большого пня, словно стол и стулья. Там их и сфотографировали. Потом, я знаю, эти их пуловеры были подарены немецкому историческому музею.
А могли бы еще и денег попросить
Между тем было одно обстоятельство, которое серьезно могло омрачить пасторальность встречи в Архызе. Речь идет о недополученных с ФРГ военных репарациях. У Шеварднадзе был с собой пакет документов, подтверждающих право СССР на $12 млрд. в ценах 1946 года, которые наша страна так и не получила. Документы эти были подготовлены Константином Ковалем, человеком, который с 1945 по 1950 год был шефом экономического отдела СВАГа (советская военная администрация Германии). Именно он занимался послевоенными репарациями в СССР. Константин Иванович уже два года, как умер, но в 1998 году я встречалась с ним, и вот что он рассказывал:
— Восточная зона рассчиталась с нами репарациями, а западная не дала ни одного доллара. Между тем общий ущерб, нанесенный нам войной, только по тем областям, которые были оккупированы, составлял $157 млрд. Но нельзя было все эти деньги взять с Германии — тогда нужно было раздеть немецкий народ, заставить его голодать десятилетиями. И Сталин согласился взять с немцев только $20 млрд. (и то мы должны были делиться с сильно пострадавшей Польшей).
У меня есть все документы, по ним я подсчитал: ФРГ осталась должна СССР $12 млрд. по репарациям. А что такое $12 млрд. 1946 года? Это порядка $120 млрд. сегодняшних. А это уже означает, что нам не были нужны ни немецкие займы, ни МВФ... Поэтому я и написал письмо на имя Шеварднадзе — напомнил об этом долге.
Мой помощник передал это письмо в аппарат Шеварднадзе, там прочитали, позвонили: «Ну и бомбочку вы нам подложили! Эдуард Амвросиевич сейчас занят, это дело будет поручено его первому заму — Ковалеву».
С тех пор про эти недополученные СССР деньги никто не вспоминал. Шеварднадзе, думаю, доложил Горбачеву — не мог не доложить. Потом, я знаю, этот вопрос возник на предварительной встрече. И тут американцы встали в позу — если возникнет вопрос репараций 1945 года, мы уйдем с переговоров. Ну и что, казалось бы? Ведь Шеварднадзе правильно ставил вопрос не 2+4 (две Германии и союзники), а 4+2 (союзники и две Германии), что было разумно: на союзниках лежит обязательство о послевоенной судьбе Германии по Ялте и Потсдаму. И вопрос об ее объединении должны решать союзные державы, а не немцы.
В результате Шеварднадзе договорился с Геншером и даже не заикнулся о репарациях. Когда он вернулся, Горбачев его спросил: как же так? А Шеварднадзе ответил: да как-то так получилось, Геншер — хороший человек, я пошел ему навстречу. Коль был готов к разным вариантам... Но Горбачев не спорил, он просто согласился с вариантом 2+4.
А если бы переговоры шли по схеме 4+2, то репарации просто обязаны были быть включены в повестку дня. Потому что тогда это стало бы окончательным подведением итогов второй мировой войны. Но американцы сказали: ни в коем случае. И мы послушались...
Елена Скворцова. Архыз — Москва.